Но герцогъ Гизъ еще дышалъ, и надежда еще не умерла для Габріэля и Діаны. Несчастные жадно хватаются за самую невѣрную надежду, какъ утопающіе за щепку.
Габріэль разстался съ Діаной и пошелъ взглянуть, до какой степени поразилъ ихъ новый ударъ въ ту минуту, какъ злосчастная судьба, казалось, смягчила для нихъ свои преслѣдованія.
Жанъ Пекуа, сопровождавшій виконта, разсказалъ ему дорогою все, что случилось.
Лордъ Дэрби, уступая взбунтовавшимся горожанамъ, которые требовали сдачи города прежде срока, назначеннаго лордомъ Уэнтвортомъ, отправилъ къ герцогу Гизу парламентеровъ для переговоровъ о капитуляціи.
Между-тѣмъ, на многихъ пунктахъ битва еще продолжалась, и въ послѣднемъ пароксизмѣ своихъ усилій разгорѣлась еще сильнѣе отъ ярости побѣжденныхъ и нетерпѣнія побѣдителей.
Францискъ-Лотарингскій, безстрашный солдатъ и искусный полководецъ, являлся тамъ, гдѣ бой казался наиболѣе жаркимъ и опаснымъ.
За брешью, вполовину взятою, на краю рва, засыпаннаго обломками, герцогъ Гизъ, на лошади, не обращая вниманія на стрѣлы, которыя летѣли на него со всѣхъ сторонъ, спокойно одушевлялъ свое войско словомъ и примѣромъ.
Вдругъ замѣтилъ онъ надъ брешью бѣлое знамя парламентеровъ. Гордая улыбка блеснула на благородномъ лицѣ герцога, потому-что въ этомъ знамени онъ видѣлъ рѣшительное приближеніе побѣды.
-- Остановитесь! вскричалъ онъ посреди страшнаго шума сражающихся:-- Кале сдается! Опустите оружіе!
Онъ приподнялъ забрало каски и подъѣхалъ на нѣсколько шаговъ впередъ, устремивъ глаза на знамя, этотъ знакъ торжества и мира.