-- Въ-самомъ-дѣлѣ, вотъ и Шато-Нёфъ, сказалъ Жанъ Пекуа.
Горожане и солдаты огромною, сжатою толпою тѣснились и волновались у перилъ гауптвахты, куда былъ перенесенъ герцогъ Гизъ. Вопросы, предположенія, замѣчанія пробѣгали въ безпокойныхъ группахъ, какъ дыханіе вѣтра между звучными вѣтвями лѣса.
Не мало стоило труда виконту д'Эксме и Жану Пекуа пробраться сквозь эту густую толпу до ступеней гауптвахты, у дверей которой былъ поставленъ большой отрядъ пикенеровъ и аллебардистовъ. Нѣкоторые изъ нихъ держали зажженные факелы, бросавшіе красноватый отблескъ на движущіяся массы народа.
Габріэль затрепеталъ, увидѣвъ при этомъ невѣрномъ свѣтѣ Амброаза Паре, который, нахмуривъ брови и судорожно скрестивъ руки на своей взволнованной груди, неподвижно стоялъ внизу лѣстницы. Слезы печали и негодованія сверкали въ его прекрасныхъ глазахъ. Позади Амброаза, мрачный и убитый, подобно ему, стоялъ Пьеръ Пекуа.
-- А, вы здѣсь, господинъ Паре? вскричалъ Габріэль:-- что дѣлаете вы? Если господинъ герцогъ Гизъ еще не лишился дыханія жизни, ваше мѣсто должно быть возлѣ него.
-- Не мнѣ, господинъ д'Эксме, говорите объ этомъ! сказалъ хирургъ, когда, поднявъ глаза, онъ узналъ Габріэля.-- Скажите вотъ этимъ безсмысленнымъ часовымъ, если имѣете надъ ними какую-нибудь власть.
-- Какъ! вскричалъ Габріэль:-- они не хотятъ пустить васъ?
-- Не хотятъ ничего слышать, отвѣчалъ Амброазъ Паре.-- Подумайте, что драгоцѣнная жизнь такого человѣка зависитъ, можетъ-быть, отъ такого ничтожнаго случая!
-- Но вы должны туда войдти! сказалъ Габріэль.
-- Сначала, мы умоляли, сказалъ Пьеръ, вмѣшавшись въ разговоръ:-- потомъ угрожали. На просьбы отвѣчали намъ смѣхомъ, на угрозы -- ударами. Господинъ Паре хотѣлъ-было проложить себѣ дорогу силою, но его толкнули и чуть ли не ударили аллебардой.