Пьеръ недовѣрчиво покачалъ головою.
-- На это нечего разсчитывать, сказалъ онъ: -- надо или влюбиться до безумія или быть низкимъ человѣкомъ, чтобъ закрыть себѣ глаза. Во всякомъ случаѣ, мы принуждены будемъ посвящать постороннихъ, людей равнодушныхъ, въ нашу печальную тайну, и хотя г-нъ д'Эксме и Мартэнъ -- наши искренніе друзья, однакожь я очень-сожалѣю, что обстоятельства открыли имъ вещи, которыя должны были не выходить изъ семейства.
Жанъ Пекуа, напрасно стараясь скрыть свое волненіе, продолжалъ:
-- Я не предложилъ бы какого-нибудь негодяя въ мужья Бабетѣ; но развѣ нельзя, Пьеръ, допустить ваше второе предположеніе? Если кто-нибудь любитъ мою двоюродную сестру, если онъ, зная обстоятельства ея невольнаго проступка и ея раскаяніе, рѣшится, для обезпеченія счастливой и спокойной ея будущности, забыть прошлое, которое, навѣрно, постарается Бабета загладить своею добродѣтелью... Что скажешь ты на это, Пьеръ? Что скажете вы, Бабета?
-- О, этого не можетъ быть! Это сонъ! вскричала Бабета, у которой, однакожь, глаза вдругъ зажглись лучомъ надежды.
-- А развѣ ты знаешь такого человѣка, Жапъ? спросилъ Пьеръ Пекуа:-- или, можетъ-быть, это -- одно предположеніе, или сонъ, какъ говоритъ Бабета?
Жанъ Пекуа, при этомъ положительномъ вопросѣ, совершенно смѣшался, растерялся, не зналъ, что сказать...
Онъ не замѣчалъ вниманія безмолвнаго и глубокаго, съ какимъ Пьеръ слѣдилъ за всѣми его движеніями; онъ былъ весь погруженъ въ мысли о Бабетѣ, которая, опустивъ глаза, казалось, чувствовала волненіе души честнаго ткача, неопытнаго въ дѣлахъ любви, и не знавшаго, какъ объяснить себѣ то, что онъ чувствовалъ.
Жанъ не рѣшился перевести свои желанія на языкъ болѣе-понятный, и отвѣчалъ жалобнымъ тономъ на прямой вопросъ своего брага:
-- Увы, Пьеръ; очень-вѣроятно, что это не сонъ; дѣйствительно, для осуществленія моего сна необходимо только, чтобъ наша Бабета была очень-любима и чтобъ она сама немножко любила; безъ чего, разумѣется, она будетъ несчастна. Впрочемъ, тотъ, кто захотѣлъ бы купить счастіе Бабеты цѣною забвенія, конечно, въ свою очередь и пожелалъ бы, чтобъ забыли какой-нибудь его недостатокъ, какъ человѣкъ, вѣроятно, не молодой, не красивый, словомъ, не любезный. Но, кажется, сама Бабета еще не согласна сдѣлаться его женою, и вотъ что заставляетъ меня думать, что мои слова -- пустой сонъ.