"Я счелъ долгомъ быть великодушнымъ къ побѣжденнымъ. Они сдали намъ свою артиллерію и свое оружіе; но капитуляція, на которую я согласился, даетъ жителямъ Кале, если они пожелаютъ, право удалиться съ своимъ имуществомъ въ Англію. Можетъ-быть также, что опасно было бы оставить въ городѣ, еще недавно занятомъ, это дѣятельное сѣмя возмущенія.
"Число нашихъ убитыхъ и раненныхъ незначительно, благодаря быстротѣ, съ которою взята крѣпость.
"Недостатокъ времени, государь, не позволяетъ мнѣ сегодня представить большихъ подробностей вашему величеству. Будучи самъ тяжело раненъ..."
При этой вѣсти, кардиналъ поблѣднѣлъ и остановился.
-- Что, братъ нашъ раненъ? вскричалъ король съ притворнымъ участіемъ.
-- Успокойтесь, ваше величество и ваше высокопреосвященство, сказалъ Габріэль:-- рана г-на герцога Гиза, благодаря Бога, не будетъ имѣть опасныхъ послѣдствій; отъ нея теперь остались только благородный рубецъ на лицѣ и славное прозваніе "разрубленный".
Кардиналъ, пробѣжавъ нѣсколько строчекъ, могъ самъ убѣдиться въ справедливости словъ Габріэля и, успокоенный, продолжалъ читать:
"Будучи самъ тяжело раненъ при нашемъ вступленіи въ Кале, я обязанъ своимъ спасеніемъ быстрой помоши и удивительному генію молодаго хирурга, г. Амброаза Паре; впрочемъ, я еще слабъ и, слѣдовательно, лишенъ радости говорить съ вашимъ величествомъ.
"Прочія подробности узнаете, государь, отъ того, кто съ этимъ письмомъ принесетъ вамъ ключи города и завоеванныя англійскія знамена, и заслуживаетъ, чтобъ я сказалъ о немъ вашему величеству прежде, нежели кончу это письмо.
"Потому-что не одному мнѣ, государь, принадлежитъ честь изумительнаго завоеванія Кале. Я старался съ своими храбрыми войсками способствовать всѣми силами побѣдѣ, но первою мыслію объ этомъ предпріятіи, средствами исполненія и самымъ успѣхомъ мы обязаны вручителю этого письма, г-ну виконту д'Эксме..."