-- Кажется, милостивый государь, прервалъ король, обращаясь къ Габріэлю:-- кажется, что нашъ двоюродный братъ еще не знаетъ вашего новаго имени.
-- Государь, сказалъ Габріэль: -- я осмѣлился принять его въ первый разъ только въ присутствіи вашего величества.
Кардиналъ, по знаку, данному королемъ, продолжалъ:
"Дѣйствительно, мнѣ должно признаться, что я даже не думалъ объ этомъ смѣломъ ударѣ, когда г. д'Эксме пришелъ ко мнѣ въ Лувръ, представилъ мнѣ свой высокій планъ, разсѣялъ всѣ мои сомнѣнія, и наконецъ заставилъ меня рѣшиться на неслыханное дѣло, котораго было бы довольно, государь, для славы вашего царствованія.
"Но это еще не все: на такой важный подвигъ невозможно было идти легкомысленно и только мудрая опытность могли внушить эту отважную мечту. Г-нъ д'Эксме доставилъ г-ну маршалу Строцци средства войдти въ Кале и удостовѣриться въ возможности аттаки и обороны. Кромѣ того, г. д'Эксме доставилъ намъ вѣрный и подробный планъ валовъ и укрѣпленныхъ постовъ, такъ-что мы подошли къ Кале, какъ-будто онъ былъ окруженъ стеклянною оградой.
"Подъ стѣнами города и на приступахъ, у форта Ньёле, у Вьё-Шато, вездѣ виконтъ д'Эксме, начальствуя маленькою командой, нанятою на его счетъ, показывалъ чудеса храбрости. Но здѣсь, онъ былъ равенъ только немногимъ изъ нашихъ военачальниковъ, которыхъ, я думаю, невозможно превзойдти; потому я не буду останавливаться на подвигахъ мужества, оказанныхъ имъ при всякомъ случаѣ, и укажу на дѣянія, принадлежащія лично и исключительно ему самому.
"Итакъ, начну со взятія форта Рисбанкъ. Этотъ входъ въ Кале, открытый со стороны моря, представлялъ свободный путь для грозной помощи, которая могла явиться изъ Англіи. Тогда мы были бы разбиты на голову, пропали окончательно, и наше гигантское предпріятіе обрушилось бы при смѣхѣ цѣлой Европы. И между-тѣмъ, не имѣя кораблей, какъ могли мы завладѣть башнею, защищаемою океаномъ? И виконтъ д'Эксме совершилъ это чудо. Одинъ съ своими волонтерами, онъ пустился ночью, въ страшную бурю, въ рыбачьей лодкѣ и при содѣйствіи своихъ соучастниковъ, которые оставались въ крѣпости, взобрался на стѣну и водрузилъ французское знамя на этомъ неприступномъ фортѣ!"
Здѣсь, не смотря на присутствіе короля, говоръ удивленія, котораго ничто не могло удержать, прервалъ на минуту чтеніе и раздался въ этой блистательной и смѣлой толпѣ, какъ неудержимый голосъ каждаго сердца.
Положеніе Габріэля, стоявшаго въ двухъ шагахъ отъ короля, спокойно, благородно, скромно, съ опущенными глазами, положеніе Габріэля еще болѣе придавало силы впечатлѣнію, произведенному разсказомъ о рыцарскомъ подвигѣ, и восхищало молодыхъ дамъ и старыхъ солдатъ.
Даже король былъ растроганъ и устремилъ смягченный взоръ на молодаго героя этого эпическаго приключенія.