-- Добрая Алоиза, сказалъ ей Габріэль:-- на-дняхъ я жду къ себѣ двоихъ гостей, двухъ друзей изъ Кале, Жана Пекуа и жену его Бабетту. Можетъ случиться, Алоиза, что меня не будетъ дома въ день ихъ пріѣзда; но даже въ моемъ отсутствіи, и особенно въ моемъ отсутствіи, прошу тебя, Алоиза, принять ихъ и обходиться съ ними, какъ съ моимъ братомъ и сестрою. Бабетта знаетъ тебя по-наслышкѣ, потому-что я сотню разъ говорилъ ей о тебѣ. Бабетта Пекуа будетъ надѣяться на тебя съ дочернею довѣренностью. Итакъ, умоляю тебя именемъ твоей привязанности ко мнѣ, будь нѣжною и доброю матерью для моей гостьи.
-- Обѣщаю вамъ это, сударь, простодушно отвѣчала кормилица: -- и вы знаете, что моего слова довольно. Не безпокойтесь о своихъ гостяхъ: я позабочусь о ихъ душѣ и тѣлѣ.
-- Благодарю, Алоиза, сказалъ Габріэль, сжимая ей руку.-- Теперь, Андре, ваша очередь, продолжалъ онъ, обращаясь къ пажу, котораго дала ему г-жа Діана де-Кастро.-- У меня осталось еще нѣсколько порученій, которыя хочу я возложить на человѣка вѣрнаго -- и вы, Андре, исполните эти порученія, вы замѣните мнѣ моего вѣрнаго Мартэна-Герра.
-- Жду вашихъ приказаній, г. виконтъ, сказалъ Андре.
-- Слушайте, продолжалъ Габріэль: -- черезъ часъ я долженъ уйдти изъ дома, уйдти одинъ. Если я ворочусь скоро, вамъ нечего дѣлать, или, вѣрнѣе, вы получите другія приказанія. Но если я не ворочусь -- это очень-возможно -- по-крайней-мѣрѣ, если я ворочусь не сегодня, не завтра, словомъ, не ворочусь долгое время...
Кормилица подняла умоляющія руки къ небу. Андре прервалъ Габріэля:
-- Извините, г. виконтъ: вы сказали, что, можетъ-быть, долго не воротитесь домой?
-- Да, Андре.
-- И я не буду сопровождать васъ? и, можетъ-быть, долго не увижу васъ? сказалъ Андре, по-видимому опечаленный и поставленный въ затрудненіе этимъ извѣстіемъ.
-- Да, это очень-возможно, сказалъ Габріэль.