По мѣрѣ того, какъ они спускались, воздухъ дѣлался все рѣже и удушливѣе, такъ-что въ самомъ низу лѣстницы грудь едва могла дышать....
Но Габріэль не думалъ объ этомъ. Онъ взялъ дрожащими руками ржавый ключъ, который держалъ губернаторъ, и отворивъ тяжелую, источенную червями дверь, бросился въ погребъ.
При блескѣ факела можно было разглядѣть въ углу, на соломенной подстилкѣ, простертое тѣло.
Габріэль упалъ на это тѣло, обнялъ его, приподнялся и закричалъ:
-- Мой отецъ!
Сазеракъ задрожалъ отъ ужаса при этомъ крикѣ.
Руки и голова старика упали безчувственно, на минуту обезпокоенныя движеніемъ Габріэля.
VII.
Графъ Монгомери.
Габріэль все еще стоялъ на колѣняхъ и, поднявъ блѣдную голову, обвелъ вокругъ себя взоръ страшно-спокойный, какъ-будто спрашивая себя и обдумывая. Но это спокойствіе больше всякихъ криковъ и рыданій взволновало и испугало Сазерака.