Габріэль провелъ здѣсь еще нѣсколько минутъ въ безмолвной задумчивости и съ жаднымъ и отчаяннымъ любопытствомъ.
Когда онъ вышелъ съ губернаторомъ на свѣтъ, Сазеракъ затрепеталъ, взглянувъ на Габріэля, но не смѣлъ замѣтить молодому человѣку, что его каштановые волосы мѣстами начали серебриться, и только, послѣ короткой паузы, сказалъ ему взволнованнымъ голосомъ:
-- Не могу ли я теперь служить вамъ чѣмъ-нибудь? Я счелъ бы себя очень-счастливымъ, еслибъ могъ сдѣлать для васъ все, чего не запрещаютъ мнѣ мои обязанности.
-- Милостивый государь, отвѣчалъ Габріэль:-- вы сказали, что мнѣ позволено отдать послѣднюю честь умершему. Сегодня вечеромъ, я пришлю сюда нѣсколько человѣкъ, и если вы потрудитесь приказать заранѣе положить это тѣло въ гробъ и позволите имъ унести этотъ гробъ, они поставятъ узника въ его семейной могилѣ.
-- Очень-хорошо, милостивый государь, отвѣчалъ Сазеракъ: -- впрочемъ, я долженъ предупредить васъ, что такая снисходительность позволяется вамъ подъ условіемъ.
-- Подъ какимъ? холодно спросилъ Габріэль.
-- Подъ условіемъ, какъ вы сами обѣщали, не подавать при этомъ случаѣ никакого повода къ соблазну.
-- Я сдержу также и это обѣщаніе, отвѣчалъ Габріэль.-- Люди прійдутъ ночью, и, не зная въ чемъ дѣло, только перенесутъ покойника въ Улицу-Жарденъ-Сен-Поль, въ могильный склепъ графовъ...
-- Извините, милостивый государь, съ живостью прервалъ губернаторъ Шатле: -- я не зналъ имени узника, и не хочу и не долженъ его знать.
-- Но мнѣ нечего скрывать, гордо отвѣчалъ Габріэль.