-- О, прошу васъ, прервалъ губернаторъ, съ ужасомъ осматриваясь.
-- Что касается имени узника, спокойно продолжалъ Габріэль: -- и до моего имени, вы не знаете ихъ; впрочемъ, ничто не мѣшаетъ мнѣ открыть эти имена. Притомъ, вы уже могли встрѣтить меня и можете еще встрѣтить меня въ жизни. Вы были добры ко мнѣ въ эти минуты, и если вы услышите мое имя, что, можетъ-быть, случится черезъ нѣсколько мѣсяцевъ, вамъ не мѣшаетъ знать, что человѣкъ, о которомъ говорятъ, обязанъ вамъ сегодня.
-- И я буду счастливъ, сказалъ Сазеракъ:-- узнавъ, что судьба не всегда была жестока съ вами.
-- О, я не забочусь объ этихъ вещахъ, съ важностью сказалъ Габріэль:-- но на всякій случай, чтобъ вы знали мое имя -- меня зовутъ, со дня смерти отца моего, кончившаго жизнь ныньче ночью, -- меня зовутъ графомъ Монгомери.
Губернаторъ Шатле, какъ-будто окаменѣлый, не нашелся, что сказать.
-- Затѣмъ прощайте, милостивый государь, произнесъ Габріэль: -- прощайте; благодарю васъ и да хранитъ васъ Богъ!
Габріэль поклонился Сазераку и твердымъ шагомъ вышелъ изъ Шатле.
Однакожь, когда прохожіе начали смотрѣть на него съ нѣкоторымъ изумленіемъ, онъ собралъ свои силы и удалился отъ роковаго мѣста.
Габріэль пошелъ къ пустынной площади, и, вырвавъ листокъ изъ записной книжки, написалъ къ своей кормилицѣ:
"Добрая Алоиза!