Габріэль ѣхалъ прямо къ Лувру. Завернувшись въ плащъ и скрестивъ руки на груди, онъ остановился, и нѣсколько минутъ смотрѣлъ на королевскій замокъ.
VIII.
Странствующій дворянинъ.
Бѣдная Алоиза провела два или три безконечные часа, сидя у окна, въ ожиданіи, скоро ли воротится ея молодой господинъ, и когда работникъ, посланный съ письмомъ отъ Габріэля, постучался въ ворота, она первая побѣжала отворить ихъ. Наконецъ-то пришло извѣстіе.
Ужасное извѣстіе! Алоиза, прочитавъ первыя строки, почувствовала, что въ глазахъ у пёя потемнѣло, и, чтобъ скрыть свое безпокойство, принуждена была тотчасъ удалиться въ свою комнату, гдѣ не безъ труда дочитала роковое письмо глазами, полными слезъ.
Но Алоиза имѣла мужественную душу и крѣпкую натуру. Она тотчасъ оправилась, утерла слезы, и пошла къ посланному.
-- Хорошо; я буду ждать васъ сегодня вечеромъ, сказала добрая женщина;
Андре съ безпокойствомъ спрашивалъ у ней, однакожь Алоиза отложила отвѣтъ до завтрашняго дня. До-тѣхъ-поръ, ей приходилось еще многое обдумать, не мало сдѣлать.
Вечеромъ, она отослала всѣхъ домашнихъ спать, сказавъ имъ, что господинъ навѣрное не воротится въ эту ночь, и, оставшись одна, подумала:
-- Нѣтъ, господинъ воротится!.. Но, увы! не молодой господинъ, а старый, не живой, а мертвый, потому-что вѣдь чей же трупъ приказано мнѣ опустить въ гробницу графовъ Монгомери, какъ не трупъ графа Монгомери?.. О, мой благородный господинъ, для котораго умеръ мой бѣдный Перро, ты хочешь повидаться съ своимъ вѣрнымъ слугою! Но ты унесъ въ могилу свою тайну... О, тайна, тайна! Вездѣ тайна и ужасъ! Но все равно; не зная, не понимая, не надѣясь, я буду повиноваться. Это мой долгъ...