Прочіе жители Артига подтверждали въ свою очередь, что прежній Мартэнъ былъ беззащитный, благочестивый и добрый, между-тѣмъ, какъ нынѣшній Мартэнъ -- напротивъ, безстыденъ и дерзокъ.
Сапожникъ и Бертранда приписывали такую перемѣну путешествіямъ.
Тогда Габріэль Монгомери рѣшился говорить самъ и началъ посреди почтительнаго молчанія судей и присутствующихъ.
Онъ разсказалъ, по какимъ страннымъ обстоятельствамъ ему служили поперемѣнно два Мартэна-Герра, какъ долгое время онъ не могъ объяснить себѣ перемѣны характера и натуры своего двойнаго конюшаго, и какія событія навели его, подъ-конецъ, на вѣрную дорогу.
Габріэль разсказалъ все: страданія Мартэна, предательства Арно дю-Тилля, добрыя качества одного и преступленія другаго; обнаружилъ передъ глазами всѣхъ эту темную и запутанную исторію, и кончилъ разсказъ, требуя наказанія виновному и возстановленія чести невиннаго.
Правосудіе, въ тѣ времена, было менѣе сострадательно къ обвиняемымъ, нежели теперь. Такимъ образомъ, Арно дю-Тилль еще не зналъ оружія, устремленнаго противъ него. Правда, онъ видѣлъ, что, послѣ испытанія въ нарѣчіи Басковъ и въ игрѣ въ мячъ, справедливость его пошатнулась, но онъ еще надѣялся, что оправданія, представленныя имъ, очень удовлетворительны. Касательно результата, произнесеннаго старымъ сапожникомъ, Арно былъ въ совершенномъ недоумѣніи, и не зналъ, удачнѣе ли выпутался Мартэнъ-Герръ изъ разныхъ вопросовъ и затрудненій.
Габріэль, движимый великодушіемъ, требовалъ, чтобъ Арно дю-Тилль присутствовалъ при производствѣ дѣла и, въ случаѣ надобности, могъ отвѣчать. Мартэну было нечего дѣлать при судебномъ слѣдствіи, и онъ оставался въ тюрьмѣ. Арно дю-Тилль былъ приведенъ въ судъ и не обронилъ ни слова изъ убѣдительнаго разсказа Габріэля.
Однакожь, когда виконтъ д'Эксме кончилъ, Арно безъ всякой робости спокойно всталъ и спросилъ позволенія защищаться. Судъ хотѣлъ-было отказать ему, но Габріэль принялъ сторону обвиняемаго, и ему позволено было говорить.
Арно говорилъ удивительно. Хитрый подлецъ дѣйствительно владѣлъ природнымъ краснорѣчіемъ, соединеннымъ съ умомъ ловкимъ и глубокимъ.
Габріэль старался разлить свѣтъ вѣроятности на темныя приключенія обоихъ Мартэновъ. Арно старался перепутать всѣ нити и во второй разъ поселить въ умахъ судей спасительное недоразумѣніе. Онъ объявилъ, что не можетъ рѣшительно ничего понять изъ этихъ смѣшанныхъ обстоятельствъ и двухъ существованій, принимаемыхъ одно за другое. Впрочемъ, Арно дю-Тиллю приказали не затрудняться критическимъ разборомъ всѣхъ этихъ qui pro quo, но только отвѣчать прямо на вопросы объ его собственной жизни и оправдывать только свои собственные поступки. Арно изъявилъ совершенную готовность исполнить это требованіе, и началъ логическій разсказъ о своихъ дѣйствіяхъ, отъ самаго дѣтства до настоящаго времени. Онъ призвалъ своихъ друзей и родственниковъ, напоминалъ имъ обстоятельства, о которыхъ даже они сами забыли, при однихъ воспоминаніяхъ смѣялся, при другихъ плакалъ.