-- Вдвойнѣ я былъ глупъ! подумалъ Арно.
-- Вотъ, Мартэнъ, продолжалъ Габріэль:-- теперь ты такъ краснорѣчиво, съ такой увѣренностью доказываешь мнѣ необходимость смерти Арно, а между-тѣмъ -- помнишь ли, вчера предъ судомъ не могъ найдти ни одного довода, ни одного факта въ защиту истины. Не смотря на мои убѣжденія, ты стоялъ смущенный, почти безгласный. Тебѣ, однако, внушали средства защищаться отъ противника; но ты умѣлъ только обратить ихъ на себя же.
-- Это отъ-того, сударь, возразилъ Арно:-- что при васъ мнѣ не страшно, а передъ судьями я робѣю. Впрочемъ, признаюсь вамъ, я разсчитывалъ на свою правоту. Мнѣ казалось, что правосудіе будетъ ходатайствовать обо мнѣ больше, нежели я самъ. Но, видно, не то нужно съ этими законниками. Я вижу, что они хотятъ словъ. А! еслибъ это было въ началѣ! еслибъ они согласились еще меня выслушать!..
-- Ну! что жь бы ты сдѣлалъ, Мартэнъ?
-- О! я бы немножко принудилъ себя, я бы сталъ говорить! Мнѣ бы такимъ образомъ не трудно было уничтожить всѣ доказательства и ссылки этого Арно дю-Тилля.
-- О! это еще не такъ легко! сказалъ Габріэль.
-- Извините, сударь, возразилъ Арно.-- Я видѣлъ недостатки его хитростей, можетъ-быть, такъ же ясно, какъ онъ самъ ихъ видитъ, и еслибъ я не былъ такъ робокъ, еслибъ у меня всегда доставало словъ, я бы сказалъ судьямъ...
-- Посмотримъ, что бы ты сказалъ имъ? говори.
-- Что бы я сказалъ имъ? проговорилъ Арно.-- Ну, да очень-просто, сударь; слушайте!
Тутъ Арно дю-Тилль принялся опровергать свою вчерашнюю рѣчь. Онъ распутывалъ факты и недоразумѣнія отъ двойственнаго существованія Мартэнъ-Герра тѣмъ съ большею легкостью, что они были запутаны его собственною волею. Графъ Монгомери не могъ объяснить судьямъ нѣкоторыхъ обстоятельствъ, потому-что они для него самого показались необъяснимыми. Арно дю-Тилль изложилъ ему все съ удивительной ясностью. Онъ наконецъ показалъ Габріэлю два назначенія -- честнаго человѣка и плута, такъ же рѣзко различныхъ, такъ же не соединимыхъ между собою, какъ масло съ водой.