И, поднявъ глаза къ небу, онъ проговорилъ:
-- Правосудіе! правосудіе!
Въ-теченіе шести мѣсяцевъ, всякій разъ, когда Габріэль открывалъ глаза, они обращались къ небу, у котораго просилъ онъ правосудія. А когда закрывалъ ихъ -- мрачная темница Шатле представлялась его воображенію еще мрачнѣе!
Спустя десять минутъ, онъ съ трудомъ освободился отъ слезныхъ прощаній Мартэна-Герра и Бертранды де-Ролль.
-- Прощай же, прощай, добрый Мартэнъ, вѣрный мой другъ! говорилъ онъ, освобождая почти насильно свои руки изъ рукъ конюшаго, который, заливаясь слезами, цаловалъ ихъ.-- Прощай! мнѣ нужно ѣхать, мы увидимся.
-- Прощайте, сударь, благослови васъ Богъ! сохрани васъ Господь!
Вотъ все, что могъ сказать бѣдный Мартэнъ-Герръ, совершенно задыхаясь отъ слезъ.,
И сквозь слезы смотрѣлъ онъ на своего господина и благодѣтеля, пока тотъ садился на лошадь и пока не исчезъ въ темнотѣ наступавшей ночи.