-- На парламентъ, гдѣ завязался споръ по поводу этого вопроса, сказалъ баронъ.-- Евангелическая партія насчитываетъ тамъ немного голосовъ въ свою пользу: Анна Дюбургъ, Анри Дюфоръ, Никола Дюваль, Эсташъ Де-ла-Портъ и еще человѣкъ двадцать... Но сильны эти голоса и страшна партія! Верховнымъ совѣтомъ домогаются гопенія на еретиковъ; приверженцы кальвинизма отвѣчаютъ, что по смыслу копстанцскаго и базельскаго уставовъ дѣла религіозныя должны быть рѣшаемы на генеральномъ соборѣ. Они имѣютъ на своей сторонѣ законъ; поэтому прійдется употребить противъ нихъ насиліе. Но мы бодрствуемъ, бодрствуй же и ты съ нами.
-- Довольно, сказалъ Габріэль.
-- Оставайся въ Парижѣ въ своемъ домѣ, чтобъ можно было извѣстить тебя въ случаѣ нужды, продолжалъ Ла-Реноди.
-- Это для меня будетъ дорого стоить, но я останусь, сказалъ Габріэль: -- съ тѣмъ только, чтобъ вы не долго заставили меня томиться. Вы уже много говорили и писали, теперь пора исполнять и дѣйствовать.
-- Это и мое мнѣніе, сказалъ Ла-Реноди.-- Будь наготовѣ и успокойся.
Они разстались. Габріэль задумчиво удалился.
Въ порывѣ гнѣва, совѣсть его не совращалась ли съ пути? Не дѣлался ли онъ однимъ изъ виновниковъ междоусобной войны?
Но обстоятельства не благопріятствовали его планамъ, и потому онъ принужденъ былъ примѣняться къ обстоятельствамъ.
Въ тотъ же день, Габріэль вернулся въ свой домъ въ Улицѣ-Жарденъ-Сенъ-Поль. Здѣсь нашелъ онъ только свою вѣрную Алоизу. Мартэна-Герра не было. Андре остался у г-жи де-Кастро. Жанъ и Бабета Пекуа возвратились въ Кале, съ намѣреніемъ отправиться въ Сен-Кентенъ, врата котораго шато-камбрэскій трактатъ открылъ ткачамъ-патріотамъ.
Возвращеніе хозяина въ свой опустѣлый домъ на этотъ разъ было еще печальнѣе обыкновеннаго. Но кормилица не любила ли его одна за всѣхъ? Невозможно представить себѣ радость доброй женщины, когда Габріэль сказалъ ей, что пришелъ сюда на нѣсколько дней. Онъ будетъ жить самымъ скрытнымъ образомъ, въ совершенномъ уединеніи; будетъ постоянно дома, выходить очень-рѣдко; Алоиза будетъ его видѣть, будетъ ходить за нимъ. Давно уже не была она такъ счастлива.