No 21, X. секретный арестантъ. Если, во время пос ѣ щенія начальника, или офицера гвардіи, онъ покусится заговорить, то перевести его въ другую, бол ѣ е сокровенную и строгую камеру.
-- Кто же этотъ важный арестантъ? Можно узнать? спросилъ Габріэль у г-на Сальвуазона, начальника Шатл е.
-- Никто этого не знаетъ, отвѣчалъ начальникъ.-- Я принялъ его отъ моего предшественника, а тотъ -- отъ своего. Вы видите въ спискѣ, что вмѣсто числа, въ которое онъ поступилъ сюда, оставленъ пробѣлъ. Надо полагать, что это было при королѣ Францискѣ I. Мнѣ разсказывали, что онъ раза два или три пытался говорить. Но при первомъ его словѣ начальникъ долженъ, подъ страхомъ тяжкаго наказанія, запереть дверь его камеры и приказать перевести его въ другую, строжайшую камеру; такъ и было сдѣлано. Теперь здѣсь есть только одна камера строже той, которую онъ занимаетъ, и эта камера -- смерть. Его, безъ сомнѣнія, хотѣли и туда перевести, но онъ теперь молчитъ. Конечно, это долженъ быть какой-нибудь ужасный преступникъ. Онъ постоянно закованъ, и его тюремщикъ, чтобъ предупредить всякое возможное покушеніе, входитъ къ нему каждую минуту.
-- Но если онъ говоритъ съ тюремщикомъ? сказалъ Габріэль.
-- О! на это употребляютъ глухо-нѣмаго, который родился въ тюрьмѣ и никогда изъ нея не выйдетъ.
Габріэль вздрогнулъ. Этотъ человѣкъ, совершенно-отдѣленный отъ всего живущаго и который, между-тѣмъ, жилъ и мыслилъ,-- внушилъ ему состраданіе, смѣшанное съ какимъ-то ужасомъ. Какая мысль, какое внутреннее угрызеніе, страхъ ли ада, или вѣра въ небо, могли мѣшать этому страдающему существу разбить голову о тюремную стѣну? Мщеніе или надежда привязывали его къ жизни?..
Габріэль почувствовалъ родъ нетерпѣливаго желанія увидѣть этого человѣка; у него забилось сердце такъ же, какъ билось оно въ тѣ минуты, когда онъ ходилъ на свиданіе съ Діаной. Онъ осмотрѣлъ сотню арестантовъ съ невольнымъ состраданіемъ. Но этотъ привлекъ и тронулъ его больше всѣхъ другихъ; тоска давила ему грудь при мысли объ этомъ болѣзненномъ существованіи.
-- Пойдемте въ нумеръ 21-й, сказалъ онъ начальнику странно-смущеннымъ голосомъ.
Они спустились по нѣсколькимъ чернымъ, сырымъ лѣстницамъ, миновали много сводовъ, похожихъ на страшныя спирали дантова ада; потомъ начальникъ остановился передъ желѣзной дверью.
-- Здѣсь. Я не вижу сторожа; онъ, вѣроятно, въ камерѣ; но у меня есть двойной ключъ. Войдемте.