Что-то шептало ему, что судьба несчастнаго узника касается его судьбы; что онъ сейчасъ прошелъ мимо одного важнаго событія изъ своей собственной жизни. Наконецъ, утомленный таинственными предчувствіями и замѣтивъ приближеніе вечера, Габріэль направился къ турнельскому ристалищу. Турниры того дня, въ которыхъ Габріэль не хотѣлъ принимать участія, оканчивались. Габріэль замѣтилъ Діану, и Діана его замѣтила; взаимный взглядъ разогналъ лежавшій на его сердцѣ мракъ, какъ солнечный лучъ разгоняетъ тучи. Габріэль забылъ изможденнаго узника, котораго видѣлъ въ тотъ день; мысль его наполнилась одной очаровательной красавицей, которую онъ долженъ былъ увидѣть въ наступавшій вечеръ.
X.
Элегія во время комедіи.
По преданію временъ Франциска I, король, приближенные и всѣ придворныя дамы сбирались каждую недѣлю, раза три по-крайней-мѣрѣ, на половинѣ королевы. Тутъ разсматривались всѣ дневныя происшествія со всею свободою, иногда даже съ вольностью. Въ общемъ разговорѣ заводились частныя бесѣды, и, "въ этой труппѣ богинь", говоритъ Брантомъ, "каждый сановникъ и придворный занимался тою, которая ему больше правилась". Часто тутъ бывали также балы или спектакли.
На подобное-то собраніе приглашенъ былъ другъ нашъ Габріэль, и, противъ обыкновенія, нарядился и надушился, чтобъ показаться пригляднѣе той, которая ему больше нравилась, говоря словами Брантома.
Впрочемъ, радость Габріэля мѣшалась съ безпокойствомъ. Нѣсколько неясныхъ и непріятно-звучавшихъ словъ, произнесенныхъ около него о скоромъ замужствѣ Діаны, сильно смущали его. Въ восторгѣ, произведенномъ встрѣчею съ Діаной и увѣренностью, что въ ея взорахъ блестѣла прежняя нѣясность, онъ почти забылъ про письмо кардинала лотарингскаго, заставившее его такъ скоро удалиться; но эти звуки, носившіеся въ воздухѣ, эти имена Діаны де-Кастро и Франциска Монморанси, произносимыя вмѣстѣ такъ явственно, возвратили ему память. Не-уже-ли Діана согласится на этотъ гнусный бракъ? Не-уже-ли она любитъ этого Франциска? Его мучило сомнѣніе, котораго, можетъ-быть, не въ состояніи будетъ совершенно изгладить вечернее свиданіе.
Въ-слѣдствіе этого, Габріэль рѣшился разспросить обо всемъ Мартэна-Герра, который успѣлъ уже завести не одно знакомство и, въ качествѣ конюшаго, долженъ былъ знать гораздо-болѣе господъ. Давно замѣченъ законъ акустики, что слухи всѣхъ родовъ гораздо-лучше отдаются внизу, и что лучшее эхо въ слугахъ. Такое намѣреніе пришло виконту д'Эксме тѣмъ болѣе кстати, что Маргэнъ-Герръ съ своей стороны также рѣшился поразспросить своего господина, потому-что замѣтилъ его разстройство, а между-тѣмъ, по его мнѣнію, онъ не имѣлъ права скрывать свои дѣйствія или чувства отъ такого вѣрнаго слуги и, въ добавокъ, спасителя.
Изъ этого обоюднаго рѣшенія и послѣдовавшаго за тѣмъ разговора оказалось -- для Габріэля, что Діана де-Кастро не любитъ Франциска Монморанси, а для Мартэна-Герра, что Габріэль любитъ Діану де-Кастро.
Этотъ двойственный выводъ произвелъ такое пріятное впечатлѣніе на того и на другаго, что Габріэль пріѣхалъ въ Лувръ часомъ раньше, а Мартэнъ-Герръ, чтобъ сдѣлать честь любовницѣ виконта, тотчасъ же отправился къ придворному портному купить темный камзолъ и желтые панталоны, заплатилъ за все наличными деньгами и тутъ же переодѣлся въ этотъ костюмъ, чтобъ показать его въ тотъ же вечеръ въ луврской передней, гдѣ онъ долженъ былъ ждать своего господина.
Поэтому, портной весьма удивился, увидѣвъ чрезъ полчаса Мартэна-Герра въ другомъ платьѣ. Онъ замѣтилъ это ему. Мартэнъ-Герръ отвѣчалъ, что вечеръ показался ему нѣсколько холоденъ, и потому онъ заблагоразсудилъ одѣться потеплѣе. Впрочемъ, онъ былъ такъ доволенъ камзоломъ и панталонами, что пришелъ просить портнаго продать или сдѣлать ему еще камзолъ изъ того же сукна и того же покроя. Напрасно продавецъ говорилъ Мартэнъ-Герру, что такимъ образомъ будетъ казаться, будто онъ ходитъ все въ одномъ и томъ же платьѣ, и что гораздо-лучше сдѣлать другой костюмъ, -- камзолъ желтый, а панталоны темные, напримѣръ, потому-что это, кажется, были его любимые цвѣта. Марэтнъ-Герръ не хотѣлъ отступить отъ своей мысли, и портной долженъ былъ обѣщать ему не измѣнять даже тѣни платья, которое, за неимѣніемъ готоваго, взялся сдѣлать какъ-можно-скорѣе. Но на этотъ разъ Маргэнъ-Герръ просилъ повѣрить ему въ долгъ. Онъ прекрасно расплатился въ первый разъ,-- онъ былъ конюшій виконта д'Эксме, капитана королевской гвардіи; портной былъ одаренъ тѣмъ героическимъ довѣріемъ, которое во всѣ времена составляло историческую черту людей его званія. Онъ согласился и обѣщалъ изготовить платье къ завтрашнему дню.