-- Король всегда готовъ принять г. коннетабля, сказала королева-мать, поблѣднѣвъ отъ негодованія.-- И если г. коннетабль имѣетъ что-либо напомнить, или замѣтить его величеству, ему стоитъ только явиться! Его выслушаютъ и, какъ вы говорите, сударыня, ему окажутъ полную справедливость.
-- Я сейчасъ пришлю его, отвѣчала тономъ вызова госпожа де-Пуатье.
Она снова отдала королю и обѣимъ королевамъ свой горделивый поклонъ, и вышла съ подъятымъ челомъ, но съ убитой душою, съ гордостью на лицѣ и съ смертію въ сердцѣ.
Еслибъ Габріэль могъ ее увидѣть въ эту минуту, онъ нашелъ бы, что уже довольно отмстилъ ей.
Даже сама Катерина Медичи, за цѣну этого униженія, соглашалась впередъ менѣе ненавидѣть Діану!..
Только королева-мать съ безпокойствомъ замѣтила, что, при имени конетабля, герцогъ Гизъ замолкъ и не отражалъ болѣе дерзкихъ вызововъ г-жи де-Пуатье.
Не боится ли ужь герцогъ коннетабля и не хочетъ ли поберечь его? Не думаетъ ли ужь заключить союза съ этимъ стариннымъ врагомъ Катерины?
Для флорентинки важнѣе всего было знать, чего держаться, прежде, чѣмъ безъ боя допустить утвердиться власти въ рукахъ Франциска Лотарингскаго.
И такъ, съ цѣлью испытать его, да и короля также, только-что Діана вышла, она сказала:
-- Герцогиня что-то очень дерзка и ужь слишкомъ надѣется на своего конетабля! И точно, дать сколько-нибудь ему власти, мой сынъ, будетъ значить дать половину этой власти Діанѣ.