Герцогъ Гизъ и тутъ промолчалъ.
-- Что касается до меня, продолжала Катерина:-- то я посовѣтовала бы вашему величеству не раздѣлять своего довѣрія между многими, избрать себѣ въ министры или Монморанси, или своего дядю Гиза, или дядю Бурбона, но своему усмотрѣнію. Но того или другаго, а не тѣхъ и другихъ. Одна воля въ государствѣ, съ волею короля, вспомоществуемаго совѣтами небольшаго числа особъ, которыя бы, кромѣ его блага и славы, не имѣли другихъ интересовъ... вы такого же мнѣнія, герцогъ?
-- Да, ваше величество, если оно ваше, отвѣчалъ герцогъ Гизъ какъ-будто съ нѣкоторою уступчивостью.
-- Такъ и есть! подумала Катерина:-- я вѣрно угадала! онъ думалъ опереться на конетабля. Но между нимъ и мною онъ долженъ сдѣлать выборъ, и я не думаю, чтобъ онъ могъ колебаться.
-- Мнѣ кажется, герцогъ, продолжала она вслухъ: -- вы тѣмъ болѣе должны раздѣлять совѣтъ мой, что онъ вамъ же въ пользу; королю извѣстны мои мысли, и ни коннетабля Монморанси, ни Антуана Наваррскаго не хотѣлось бы мнѣ видѣть у него въ совѣтѣ. А если я объявляю себя въ пользу исключительности, то ужь вѣрно не противъ васъ я объявляю себя.
-- Государыня, отвѣчалъ герцогъ: -- будьте увѣрены въ одно время и въ моей глубочайшей признательности и въ не менѣе исключительной преданности.
Тонкій политикъ сдѣлалъ удареніе на послѣднихъ словахъ, какъ-будто ужь рѣшился и окончательно пожертвовалъ конетаблемъ Катеринѣ.
-- И прекрасно! сказала королева-мать.-- Хорошо бы было, когда явятся парламентскіе господа, чтобъ они нашли между нами такое рѣдкое и, трогательное единодушіе въ видахъ и чувствахъ.
-- А я-то, больше всѣхъ радъ этому согласію! вскричалъ король.
-- Мы будемъ царствовать семейно, весело прибавила Марія Стюартъ.