Перемѣна температуры.
По желанію Катерины Медичи, парламентскіе уполномоченные нашли въ Луврѣ совершеннѣйшее единодушіе. Францискъ II, сидѣвшій между матерью и женою, представилъ имъ герцога Гиза, какъ намѣстника королевства, кардинала лотарингскаго какъ интенданта финансовъ, и Франсуа Оливь е, какъ хранителя печати. Гизъ торжествовалъ, королева-мать улыбалась, смотря на торжество его; все, стало-быть, шло какъ-нельзя-лучше! И ни одинъ признакъ разногласія, казалось, не смущалъ счастливыхъ предзнаменованій царствованія, обѣщавшаго быть и долгимъ и благополучнымъ.
Одинъ изъ парламентскихъ совѣтниковъ, безъ сомнѣнія, полагая, что милосердіе не будетъ гостемъ не-въ-попадъ среди такого счастія, проходя мимо короля, вскричалъ изъ толпы:
-- Пощади Анну Дюбура!
Но этотъ совѣтникъ забылъ, вѣроятно, какой ревностный католикъ былъ новый министръ. Балафре, по своему обыкновенію, притворился, будто не разслушалъ, и даже не спросивъ ни короля, ни королеву-мать,-- такъ онъ былъ увѣренъ въ ихъ согласіи!-- отвѣчалъ твердымъ и громкимъ голосомъ:
-- Да, господа, да, процессъ Анны Дюбура и всѣхъ соучастниковъ будетъ разсмотрѣнъ и скоро оконченъ, будьте покойны!
Послѣ такого завѣренія, члены парламента вышли изъ Лувра, радостные и печальные, смотря по своимъ мнѣніямъ, но въ полномъ убѣжденіи, что никогда правительствующія лица не были согласнѣе и довольнѣе другъ другомъ тѣхъ, которыхъ они только-что привѣтствовали.
Въ-самомъ-дѣлѣ, послѣ ихъ ухода, герцогъ Гизъ все еще видѣлъ на губахъ Катерины Медичи улыбку, которая, всякій разъ, какъ на него взглядывала королева-мать, казалась на нихъ стереотипированною.
Что до Франциска II, то онъ всталъ съ мѣста, уже усталый отъ всѣхъ этихъ представленій.
-- Ну, сегодня мы, надѣюсь, раздѣлались съ дѣлами и церемоніями, сказалъ онъ,-- Матушка, герцогъ, нельзя ли намъ на-дняхъ бросить не надолго Парижъ, и окончить срокъ нашего траура въ Блуа, на-примѣръ, на берегахъ Луары, которую такъ любитъ Марія! Нельзя ли, въ-самомъ-дѣлѣ, скажите!