-- Итакъ, продолжала Діана:-- пока вы сражались, я томилась. Мужчина дѣйствуетъ, а женщина ждетъ, -- такова ея участь. Но иногда тяжеле ждать, нежели дѣйствовать. Съ перваго года моего уединенія, по смерти герцога де-Кастро оставшись вдовою, я отправилась на время траура въ монастырь des Filles Dieu, и благочестивая, мирная монастырская жизнь мнѣ нравилась гораздо-болѣе, нежели постоянныя придворныя интриги и развлеченія. Итакъ, по окончаніи траура, я выпросила у короля позволеніе остаться въ монастырѣ. Тамъ по-крайней-мѣрѣ любили меня, особенно добрая сестра Моника, напоминавшая мнѣ Алоизу. Я вамъ говорю ея имя, Габріэль, для того, чтобъ вы ее любили. Притомъ же я еще могла мечтать, Габріэль; у меня было время, я имѣла право мечтать. Я была свободна; и кѣмъ наполнялись эти мечты сколько о прошедшемъ, столько же и о будущемъ? Вы отгадываете, не правда ли?

Разувѣренный, восторженный Габріэль отвѣчалъ только страстнымъ взглядомъ. Къ-счастію, сцена комедіи была самая занимательная. Фанфарона сильно побили, къ общему удовольствію Гизовъ и Монморанси. Уединеніе двухъ любовниковъ было бы не такъ безопасно въ пустынѣ, какъ здѣсь.

-- Прошло пять лѣтъ спокойствія и надеждъ, продолжала Діана.-- Я имѣла только одну горесть -- при потерѣ Энгеррана, отца моей кормилицы. Другое горе не заставило ждать себя. Король вызвалъ меня изъ монастыря и объявилъ, что я назначена Франциску Монморанси. Я противилась, Габріэль; я уже была не ребенокъ, который не понимаетъ, что онъ дѣлаетъ. Я противилась. Но отецъ умолялъ меня: онъ показалъ мнѣ, какъ важенъ этотъ бракъ для его правленія. Вы, безъ-сомнѣнія, забыли меня, Габріэль... говорилъ король. А потомъ -- гдѣ вы были? кто вы? Короче, король такъ настаивалъ, такъ упрашивалъ меня... Это было вчера, да, только вчера. Я обѣщала исполнить его волю, Габріэль, но съ условіемъ, что казнь моя будетъ отсрочена на три мѣсяца, чтобъ я могла узнать, что сталось съ вами.

-- Наконецъ, вы обѣщали?.. сказалъ Габріэль блѣднѣя.

-- Да; но я васъ не видѣла шесть лѣтъ, другъ мои; я не знала, что въ тотъ же день васъ увижу. О! я тотчасъ почувствовала, что обѣщаніе мое ничтожно, что бракъ этотъ невозможенъ, что жизнь моя принадлежитъ вамъ, и что если вы еще любите меня, то я всегда васъ любила. Но согласитесь, что я не въ долгу передъ вами, и жизнь ваша не можетъ мнѣ быть ни въ чемъ упрекомъ.

-- О! Діана! Все, что ни сдѣлалъ я, чтобъ быть васъ достойнымъ, ничего не значитъ.

-- Теперь, Габріэль, когда судьба насъ сблизила нѣсколько, посмотримъ, какъ велики наши препятствія. Король честолюбивъ въ-отношеніи къ своей дочери: Кастро и Монморанси избаловали его, къ-несчастію.

-- Въ этомъ отношеніи будьте спокойны, Діана: домъ, изъ котораго я происхожу, ни въ чемъ не можетъ позавидовать ни Кастро, ни Монморанси, и не разъ уже соединялся съ домомъ Франціи.

-- Не-уже-ли это правда, Габріэль? Я въ восторгѣ отъ этой новости. Можете себѣ представить, что я ничего не понимаю въ геральдикѣ. Я не знала Эксме. Тамъ, въ Вимутье, я звала васъ Габріэлемъ, и сердце мое не нуждалось въ другихъ именахъ. Я люблю это имя, и если вы думаете, что другое можетъ удовлетворить короля, то все прекрасно, и я счастлива. Будьте Эксме, Гизъ, или Монморанси... только не называйтесь Монгомери, и все пойдетъ какъ-нельзя-лучше.

-- Но почему же мнѣ не быть Монгомери? спросилъ изумленный Габріэль.