-- О! Монгомери, наши тамошніе сосѣди, кажется, что-то сдѣлали королю, потому-что онъ очень сердитъ на нихъ.
-- Право? спросилъ Габріэль, едва переводя дыханіе:-- но кто кому сдѣлалъ зло, Монгомери королю, или король Монгомери?
-- Отецъ мой такъ добръ, Габріэль, что не могъ сдѣлать несправедливости.
-- Добръ къ своей дочери, это такъ, сказалъ Габріэль:-- но для враговъ своихъ...
-- Страшенъ, можетъ-быть, перебила Діана:-- какъ вы для враговъ Франціи и короля. Но что въ этомъ? и что намъ за дѣло до Монгомери?
-- А еслибъ я былъ Монгомери, Діана?
-- О! не говорите этого, другъ мой!
-- Но, наконецъ, еслибъ это такъ было?
-- Если такъ, отвѣчала Діана: -- еслибъ судьба поставила меня въ такое положеніе между моимъ отцомъ и вами, я бросилась бы къ ногамъ оскорбленнаго -- кто бы онъ ни былъ, -- умоляла бы, просила бы такъ, что для меня отецъ мой простилъ бы васъ, или вы простили бы для меня моего отца.
-- И голосъ вашъ такъ могущественъ, Діана, что, конечно, оскорбленный исполнилъ бы вашу просьбу, хотя бы это кровное оскорбленіе могло быть смыто только кровью.