Во все время выходки королевы-матери, грустная и спокойная улыбка бродила на губахъ Габріэля.
И вспомнилъ онъ два послѣдніе стиха изъ предсказанія Нострадамуса:
...И полюбитъ его и потомъ умертвятъ
Госпожа короля.
Итакъ, предсказаніе, доселѣ точное, должно до конца совершиться. Катерина заставитъ осудить и погибнуть того, кого она любила! Габріэль ожидалъ этого, Габріэль приготовился къ тому.
Однакожь, флорентинка, подумавъ, можетъ-быть, что она далеко зашла, остановилась на минуту, и, обратясь, какъ только могла пріятнѣе, къ молчаливому герцогу Гизу, сказала:
-- Но вы ничего не говорите, герцогъ? Вы согласны со мною, не правда ли?
-- Нѣтъ, ваше величество, началъ медленно Балафре: -- нѣтъ, признаюсь, я не согласенъ съ вами, и вотъ почему не говорилъ ничего.
-- А! и вы также!.. и вы противъ меня! возразила Катерина глухимъ и угрожающимъ голосомъ.
-- Къ-сожалѣнію, на этотъ разъ, ваше величество, отвѣчалъ герцогъ Гизъ.-- Впрочемъ, до-сихъ-поръ вы сами видѣли, что я былъ за васъ и касательно конетабля и госпожи де-Валетинуа совершенно вошелъ въ ваши планы.