Когда онъ вышелъ, между начальникомъ полиціи и великимъ инквизиторомъ настало минутное молчаніе.
-- Вы хотѣли этого, я уступилъ, сказалъ наконецъ первый.-- Признаюсь, я все что-то сомнѣваюсь на-счетъ такого образа дѣйствій.
-- Нѣтъ, все-къ лучшему! возразилъ Демошаресъ.-- Необходимо, чтобъ это дѣло пошло своимъ порядкомъ, говорю я вамъ, а для этого, главное, нужно не пугать заговорщиковъ. Пусть они будутъ увѣрены въ своей тайнѣ и пусть ихъ дѣйствуютъ. Они воображаютъ, что ходятъ ночью, а мы слѣдимъ за всѣми ихъ движеніями днемъ. Это чудесно! И въ двадцать лѣтъ не представится такого случая однимъ ударомъ разгромить ересь. А на этотъ счетъ мнѣ извѣстны идеи его преосвященства, кардинала лотарингскаго.
-- Лучше, чѣмъ мнѣ, это справедливо, сказалъ Браглонь.-- Однакожь, что намъ остается дѣлать?
-- Вы, отвѣчалъ Демошаресъ: -- вы живете въ Парижѣ и наблюдаете черезъ Линьера и дез-Авенеля за своими обоими начальниками заговора. Я черезъ часъ отправлюсь въ Блуа и увѣдомлю господъ Гизовъ. Кардиналъ сначала испугается, но Балафре будетъ тутъ и успокоитъ его; а поразмысливъ, и самъ онъ прійдетъ въ восхищеніе. Ихъ дѣломъ будетъ собрать въ-тихомолку, въ-продолженіе пятнадцати дней, около короля всѣ силы, какими они только располагать могутъ. Между-тѣмъ, наши гугеноты и подозрѣвать ничего не будутъ. И всѣ эти ослѣпленные ястребы слетятся вмѣстѣ, или одинъ за другимъ, въ растянутыя сѣти, и будутъ наши! у насъ въ рукахъ! И тогда всеобщая бойня!
Великій-инквизиторъ большими шагами ходилъ по комнатѣ и съ радости потиралъ руки.
-- Дай только Богъ, замѣтилъ Браглонь:-- чтобъ какое-нибудь непредвидѣнное обстоятельство не обратило въ прахъ нашихъ великолѣпныхъ плановъ.
-- Невозможно, возразилъ Демошаресъ.-- Всеобщая бойня! Она у насъ въ рукахъ!-- Прикажите, сдѣлайте одолженіе, позвать Линьера; пусть онъ окончательно доставитъ намъ всѣ извѣстія, и я ихъ отвезу къ кардиналу лотарингскому. А я считаю уже ересь убитою. Всеобщая бойня!