Но еще не успѣлъ онъ перешагнуть порогъ двери, какъ Ришлье, капитанъ стрѣлковъ, съ поспѣшностью вошелъ въ комнату и сказалъ королю:
-- Извините, государь; принцъ Конде, услышавъ нѣкоторыя слова, оскорбительныя для его чести, настоятельно требуетъ смыть съ себя, въ присутствіи вашего величества, эти обидныя подозрѣнія.
Король, можетъ-быть, и отказался бы принять принца; но герцогъ Гизъ уже подалъ знакъ рукою. Стрѣлки капитана Ришлье разступились, и Конде вошедъ съ гордо-поднятою головою и одушевленнымъ лицомъ.
За принцемъ слѣдовали нѣсколько дворянъ и канониковъ св. Флорентина, которые, въ эту ночь, были обращены кардиналомъ въ солдатъ, на случай защиты Амбуазскаго Замка, и, что оказалось очень-обыкновеннымъ для того времени, носили ружье вмѣстѣ съ четками и каску подъ капюшономъ.
-- Государь, вы простите мою дерзость, сказалъ принцъ, поклонившись королю:-- но эта дерзость, можетъ-быть, заранѣе оправдывается необдуманностью нѣкоторыхъ обвиненій, расточаемыхъ во тмѣ моими врагами, которыя намѣренъ я немедленно вывести на свѣтъ, для доказательства своей справедливости.
-- Въ чемъ же дѣло, любезный братъ? серьёзно спросилъ молодой король.
-- Государь, отвѣчалъ принцъ Конде: -- меня осмѣливаются называть главнымъ предводителемъ мятежниковъ, которыхъ безумное и безбожное посягательство нарушаетъ теперь тишину государства и безпокоитъ ваше величество.
-- А, объ этомъ говорятъ? возразилъ Францискъ: -- но кто же говоритъ это?
-- Я могъ сію минуту самъ подслушать ненавистныя клеветы, государь, въ устахъ этихъ почтенныхъ канониковъ св. Флорентина, которые, безъ сомнѣнія, будучи здѣсь, какъ у себя дома, позволяютъ себѣ повторять въ слухъ то, что было сказано имъ на ухо.
-- Кого же обвиняете вы, тѣхъ ли, кто повторяетъ слышанное, или тѣхъ, кто нашептываетъ клевету? спросилъ Францискъ.