-- Я обвиняю и тѣхъ и другихъ, государь, отвѣчалъ Конде: -- но особенно повторяющихъ подлую клевету.
Говоря это, онъ смотрѣлъ прямо въ лицо кардиналу лотарингскому, который, смѣшавшись, старался, какъ только могъ, скрыться позади своего брата.
-- Итакъ, кузенъ, продолжалъ молодой король;-- мы позволяемъ вамъ обнаружить клевету и обвинить клеветниковъ. Укажите...
-- Обнаружить клевету, государь? повторилъ принцъ Конде: -- но мои поступки развѣ не лучше моихъ словъ говорятъ за меня? Развѣ я не являюсь, по первому призыву, въ этотъ замокъ, занять въ немъ мѣсто посреди защитниковъ вашего величества? Развѣ такъ поступитъ виновный?..
-- Въ такомъ случаѣ, представьте клеветниковъ! сказалъ Францискъ, не хотѣвшій дать другаго отвѣта.
-- Я отвѣчу на это, государь, не словами, но дѣйствіями, отвѣчалъ Конде:-- если это люди не безъ сердца, пускай они сами обвинятъ и назовутъ себя. Здѣсь, передъ лицомъ Бога и моего короля, я при всѣхъ бросаю имъ перчатку. Пусть выйдетъ впередъ, кто хочетъ утверждать, что я -- виновникъ заговора! Я буду драться съ нимъ, когда и гдѣ онъ захочетъ, и если соперникъ мнѣ не равенъ, я во всемъ готовъ сравниться съ нимъ для битвы.
Сказавъ это, принцъ бросилъ къ своимъ ногамъ перчатку, не сводя глазъ съ герцога Гиза, который оставался совершенно спокоенъ.
Послѣдовало минутное молчаніе; всѣ съ любопытствомъ слушали ложь, такъ смѣло произнесенную принцемъ крови въ присутствіи двора, гдѣ каждый пажъ зналъ, что принцъ двадцать разъ былъ виноватъ въ дѣлѣ, которое теперь онъ защищалъ съ негодованіемъ, такъ искусно разъиграннымъ.
Сказать правду, молодой король, можетъ-быть, одинъ только удивлялся этой нежданной сценѣ, и никто не удивлялся хитрости принца.
Понятія итальянскихъ дворовъ о политикѣ, внесенныя Катериною Медичи и ея флорентинцами, были тогда въ модѣ во Франціи; обманъ считался тогда ловкостью; умѣнье скрывать свои мысли и дѣйствія признавалось за великое искусство; прямодушіе значило, на языкѣ дипломатовъ, то же, что глупость.