Дѣйствительно, кардиналъ лотарингскій торопилъ ихъ осужденіе съ страстію чисто не-христіанскою.
Онъ поручилъ парижскому парламенту и канцлеру Оливье процессъ всѣхъ знатныхъ особъ, участвовавшихъ въ этомъ горестномъ предпріятіи. Такимъ-образомъ, дѣло подвигалось быстро. Допросы были ведены съ величайшей поспѣшностью, осужденія произносились еще скорѣе.
Даже постарались ускорить ходъ дѣлъ, отложивъ въ сторону всѣ формальности, особенно если дѣло шло о тѣхъ нисшихъ слояхъ возмутителей, о тѣхъ малозначительныхъ людяхъ, которыхъ ежедневно колесовали или вѣшали въ Амбуазѣ, не желая даже докучать ими парламенту. Только лица нѣсколько извѣстныя или знатныя пользовались честью, которую правосудіе оказывало имъ своими формальностями.
Наконецъ, благодаря благочестивой ревности Шарля Лотарингскаго, и дѣла послѣднихъ были окончены менѣе нежели въ три недѣли.
15-е число апрѣля было назначено днемъ исполненія публичной казни двадцати-семи бароновъ, одиннадцати графовъ и семи маркизовъ, всего-на-все пятидесяти дворянъ, реформаторскихъ предводителей.
Для этой единственной религіозной церемоніи сдѣланы были огромныя приготовленія. Ей постарались придать весь блескъ и все желаемое великолѣпіе. Отъ Парижа до Нанта старались возбудить всеобщее любопытство, объявляя по церквамъ черезъ проповѣдниковъ о предстоящемъ ауто-да-фе. Такого рода объявленія были почти единственными въ ту эпоху.
Въ назначенный день, на платформѣ замка поставлены были три довольно-высокія трибуны, изъ которыхъ средняя, убранная великолѣпнѣе другихъ, была назначена для королевской фамиліи. Передъ этой платформой должно было совершиться кровавое зрѣлище.
Вокругъ площадки, деревянныя подмостки были наполнены всѣми в ѣ рными окрестностей, волею или неволею собранными на мѣсто казни. Горожане и жители деревень, которые могли бы возъимѣть отвращеніе отъ такого рода представленій, были приведены на площадь угрозами или подкупомъ. На однихъ обѣщали надбавить податей, у другихъ отнять мѣста, или привилегіи. Всѣ эти причины, взятыя вмѣстѣ съ любопытствомъ однихъ и фанатизмомъ другихъ, привлекли.въ Амбуазъ такую толпу, что наканунѣ ауто-да-фе болѣе десяти тысячь человѣкъ должны были расположиться лагеремъ подъ открытымъ небомъ.
15 апрѣля, съ утра, крыши домовъ были покрыты народомъ, и окна, выходившія на площадь, были нанимаемы за десять и болѣе золотыхъ экю -- сумма нссметная для того времени.
Обширный эшафотъ, покрытый чернымъ сукномъ, былъ поставленъ посреди площади. На него положена была плаха, на которую каждый изъ осужденныхъ долженъ былъ, ставъ на колѣни, класть голову. Подлѣ поставили кресла, тоже покрытыя чернымъ, для актуаріуса, который долженъ былъ вызывать по очередно каждаго изъ осужденныхъ дворянъ и произнесть вслухъ его приговоръ.