Каждый, падшій на плахѣ, былъ сопровождаемъ въ иной міръ подобнымъ четверостишіемъ. Но съ каждымъ падшимъ въ хорѣ оставалось голосомъ менѣе.
Въ часъ осталось только двѣнадцать дворянъ, главныхъ начальниковъ партіи.
Казни на нѣсколько минутъ остановились. Палачи устали.
Францискъ II былъ ужасно блѣденъ. Марія Стуартъ сѣла подлѣ него съ правой стороны; съ лѣвой помѣстилась Катерина.
Кардиналъ лотарингскій былъ возлѣ Катерины, Конде возлѣ Маріи.
Когда принцъ появился на эстрадѣ, почти столько же блѣдный, сколько король, двѣнадцать осужденныхъ ему поклонились.
Конде отвѣчалъ на ихъ привѣтствіе.
-- Я всегда преклоняюсь передъ смертію, сказалъ онъ вслухъ.
Король былъ встрѣченъ съ меньшимъ уваженіемъ, нежели Конде. При его появленіи не было слышно никакихъ восклицаній. Онъ это замѣтилъ, нахмурилъ брови и сказалъ:
-- А! господинъ кардиналъ, вы виноваты, что я пришелъ сюда...