-- Нѣтъ, ваше величество, сказалъ Шапленъ:-- и мои товарищи, и я самъ возстаемъ противъ средства, предложеннаго господиномъ Паре.
-- Видите! вскричала торжествующая Катерина.
Гизъ, внѣ себя отъ гнѣва, подошелъ къ королевѣ-матери и отвелъ ее въ амбразуру окна.
-- Послушайте, ваше величество, сказалъ онъ глухимъ голосомъ сквозь зубы:-- вы хотите, чтобъ вашъ сынъ умеръ, а принцъ Конде былъ живъ!.. Вы сговорились съ Бурбонами и Монморанси!.. Торгъ заключенъ, выгоды раздѣлены заранѣе!.. Я знаю все. Берегитесь! Мнѣ извѣстно все, говорю вамъ!..
Кётерина Медичи была не изъ числа тѣхъ, на которыхъ можно навести робость, и герцогъ Гизъ обманулся въ разсчетѣ. Она еще лучше поняла, что теперь, когда врагъ снялъ съ нея и съ caмого-себя маску, необходима смѣлость. Королева-мать бросила сверкающій взоръ на Гиза, и ускользнувъ отъ него, быстрымъ движеніемъ, подбѣжала къ двери и распахнула ее настежь.
-- Господинъ канцлеръ! вскричала Медичи.
Лопиталь, по ея приказанію, находился въ большой залѣ, съ собранными имъ приверженцами королевы-матери и принцевъ.
По призыву Катерины, онъ тотчасъ подошелъ къ ней, и группа вельможъ съ любопытствомъ собралась у растворенной двери.
-- Господинъ канцлеръ, продолжала Катерина громкимъ голосомъ, чтобъ лучше можно было ее слышать: -- нѣкоторые дозволяютъ сдѣлать ужасную и отчаянную операцію надъ особою короля. Врачъ Паре предлагаетъ просверлить инструментомъ голову короля. Я, мать его величества, и три медика, присутствующіе здѣсь, возстаемъ противъ такого преступленія... Господинъ канцлеръ, запишите мое требованіе.
-- Запереть эту дверь! вскричалъ герцогъ Гизъ.