И они вышли въ боковую дверь, продолжая разговаривать...
-- Увы! проговорила Марія Стуартъ, цалуя охладѣвшую руку Франциска II: -- здѣсь не кому, кромѣ одной меня, плакать надъ нимъ... Бѣдняжка, онъ такъ страстно любилъ меня!..
-- А я развѣ не раздѣляю вашей скорби? сказалъ съ глазами полными слезъ Габріэль Монгомери, стоявшій до-тѣхъ-поръ въ отдаленіи.
-- О, благодарю васъ! произнесла Марія, устремивъ на него взоръ, въ которомъ отражалась вся ея душа.
-- И не ограничусь однѣми слезами, сказалъ въ-полголоса Габріэль, слѣдя издали гнѣвнымъ взглядомъ за коннетаблемъ Монморанси, гордо стоявшимъ возлѣ Катерины Медичи.-- Да, я отмщу ему, можетъ-быть, возобновивъ неоконченное дѣло моей собственной мести. Коннетабль сдѣлался силенъ -- значитъ, борьба между нами не кончилась.
И Габріэль также таилъ, въ присутствіи умершаго короля, свою личную мысль.
Да, Реньо ла-Планшъ былъ правъ, сказавъ, что въ царствованіе Франциска II Франція была театромъ, гдѣ разъигрывалось много ужасныхъ трагедій, которымъ потомство, по справедливости, будетъ удивляться и, въ то же время, смотрѣть на нихъ съ отвращеніемъ.
XII.
Прости, Франція!..
Спустя восемь мѣсяцевъ послѣ смерти Франциска II, 15-го августа 1561, Марія Стуартъ готовилась въ Кале къ отъѣзду въ свое королевство, Шотландію.