-- Во снѣ! Хорошо, еслибъ во снѣ! А то вотъ и донесеніе полицейскихъ.-- Право, даже читать совѣстно. Прежде и я самъ думалъ, что мнѣ только грезятся мои проклятыя ночныя похожденія, или что нечистый принялъ мой видъ и забавляется по ночамъ на мой счетъ. Но вы, сударь, изволили мнѣ явственно растолковать, что я дѣйствительно сдѣлалъ все то, о чемъ доносили... Духовный отецъ, которому я сознался въ своихъ подозрѣніяхъ касательно дьявольскаго навожденія, тоже сказалъ мнѣ, что я ошибаюсь... Да и самъ нечистый-то давно ужь не является мнѣ... И теперь выходитъ, что я хуже всякаго нехриста!.. А отъ-чего это такъ, понять не могу: кажется, вотъ на умѣ все такое благочестивое, хорошее, степенное; и что же: вотъ ты напился до послѣдней крайности, вотъ ты сталъ плутъ, вотъ игралъ въ кости и набуянилъ, вотъ затѣялъ увести силою чужую жену!.. Да!.. Я сказалъ бы даже, что въ меня вселился нечистый, да боюсь: живаго сожгутъ; а не подумать, сударь, нельзя: дума дѣло невольное...
-- Нѣтъ, мой бѣдный Мартэнъ, нѣтъ, сказалъ виконтъ, засмѣявшись: -- въ тебѣ нѣтъ чорта. Будь совершенно спокоенъ въ этомъ отношеніи. Вся бѣда въ томъ, что съ нѣкотораго времени ты сталъ попивать...
-- Да я пью, сударь, только одну воду одну, чистую воду!-- Или, можетъ-статься, у здѣшней воды особое свойство...можетъ, отъ нея хмѣлѣешь...
-- А въ тотъ, вечеръ, Мартэнъ, когда положили тебя пьянаго у воротъ?-- Вѣдь не отъ воды же...
-- Въ тотъ вечеръ, сударь, я какъ слѣдуетъ помолился Богу и легъ спать съ такимъ, могу сказать, помышленіемъ, что хоть бы на страшный судъ; на другой день, я всталъ благоприлично, какъ завсегда, и только отъ васъ узналъ, что былъ пьянъ. Въ ту ночь, когда я ранилъ королевскаго жандарма, я помолился и легъ спать точно такимъ же образомъ... Нынѣшнею, передъ случаемъ съ женою кузнеца, тоже... А между-тѣмъ, меня каждую ночь запираетъ Жеромъ въ моей комнатѣ; я самъ крѣпко-на-крѣпко запираю у себя ставни; да ничто не помогаетъ: я, должно быть, встаю по ночамъ и хожу бѣдокурить!.. Лишь-только я проснусь по-утру, мнѣ тотчасъ приходитъ на мысль: Господи, что-то надѣлалъ я опять хорошаго нынѣшнею ночью? И вслѣдъ за тѣмъ узнаю отъ васъ, или изъ донесеній полицейскихъ досмотрщиковъ, что у меня опять на совѣсти какое-нибудь прегрѣшеніе. Одно только хоть немного меня успокоиваетъ: провинившись, я самъ накладываю на себя постъ и покаяніе... Но чувствую, мнѣ не сдобровать: я умру въ тяжкомъ грѣхѣ...
-- Все пройдетъ, Мартэнъ; ты исправишься и будешь жить, какъ жилъ прежде. А теперь, покамѣстъ, исполни то, что я тебѣ приказывалъ. Только провожатаго тебѣ не могу дать. Онъ узнаетъ нашу тайну, и тогда могутъ выйдти дурныя послѣдствія.
-- Оно, конечно, не годится... Такъ я пойду одинъ и стану всячески стараться исполнить вашъ приказъ. Но, осмѣлюсь доложить, не ручаюсь за себя.
-- Какъ не ручаешься? вскричалъ Габріэль.-- Это что значитъ?
-- Да какъ же мнѣ, сударь, поручиться? я вотъ, кажется, тутъ: анъ нѣтъ, совсѣмъ въ другомъ мѣстѣ; я вотъ, кажется, дѣлаю то: анъ нѣтъ, дѣлаю другое. Недавно я опредѣлилъ себѣ въ покаяніе прочесть девяносто разъ Отче нашъ да столько же Богородицу Д ѣ во радуйся, и цѣлые два часа перебиралъ, -- или лучше сказать, мнѣ казалось, что перебиралъ,-- свои чотки въ церкви св. Гервасія. Что же случилось? Прихожу, сударь, домой, и узнаю, что вы изволили посылать меня съ запискою, и что я принесъ вамъ отвѣтъ. Да еще мало того: на другой день, я получилъ отъ Жасенты выговоръ за то, что наканунѣ обходился съ нею очень-вольно. А я и не видалъ ея тогда вовсе! По-крайней-мѣрѣ, мнѣ кажется, что не видалъ... И это, сударь, повторялось три раза. Какъ же могу я ручаться за себя? Вы видите, тутъ творится что-то чудное...
-- Ну, что бы тутъ ни творилось, сказалъ Габріэль съ досадою:-- я рискую на этотъ разъ. Впрочемъ, вѣдь гдѣ ты ни былъ прежде, въ церкви ли, или на Улицѣ-Фруад-Манто, -- а мои порученія исполнялись аккуратно; значитъ, ты навѣрное исполнишь хорошо и нынѣшнее. Помни только: сегодняшняя записка очень-важна для меня; отъ нея зависитъ моя участь.