-- О, сударь, да я и безъ этого наказа всегда радъ жизнь за васъ положить, и еслибъ не замѣшалась -- наше мѣсто свято...
-- Опять за свое! перервалъ Габріэль.-- Ты, видно, забылъ, что мнѣ надобно идти. Да и ты, смотри, отправляйся въ назначенное время. Кстати: тебѣ извѣстно, что я жду изъ Нормандіи кормилицу мою Алоизу, и что если она пріѣдетъ въ то время, когда меня не будетъ дома, ей надобно отвести комнату подлѣ моей?
-- Какъ же, сударь, извѣстно.
-- То-то. Теперь, Мартэнъ, распорядись поосторожнѣе, и главное -- не робѣй.
Мартэнъ промолчалъ; опъ только вздохнулъ тяжело.
Габріэль вышелъ изъ дома.
Спустя два часа, онъ воротился задумчивый, съ разсѣянностію во взглядѣ. Къ нему немедленно явился Мартэнъ-Герръ съ письмомъ, котораго молодой человѣкъ ждалъ столь-нетерпѣливо. Габріэль выслалъ своего конюшаго изъ комнаты и прочелъ слѣдующее:
"Возблагодаримъ Бога, Габріэль: король соглашается, мы будемъ счастливы. Вы уже знаете, безъ сомнѣнія, что англійская королева объявила воішу Франціи и во Фландріи собирается сильная непріятельская армія. Эти неблагопріятныя для Франціи событія благопріятны для любви нашей: они даютъ болѣе вѣса герцогу Гизу и уменьшаютъ вліяніе Монморанси. Король, однакожь, долго не рѣшался. За то и я, Габріэль, просила его очень убѣдительно; я сказала ему, что нашла васъ опять, что вы храбры и благородны... Король, конечно, не обѣщалъ мнѣ ничего рѣшительнаго, но сказалъ, что подумаетъ; что было бы жестоко лишить меня счастія, когда этого не требуетъ необходимо польза государства; что онъ можетъ вознаградить Франциска Монморанси другимъ чѣмъ-нибудь. Онъ не обѣщалъ ничего, Габріэль, но исполнитъ мое желаніе. О, вы полюбите его, Габріэль; вы будете любить его столько же, какъ я. Да и какъ его не любить? Онъ осуществитъ наши лучшія мечты! Мнѣ надобно сказать вамъ много, очень-много; но на бумагѣ нельзя передать всего, что чувствуешь. Знаете что, другъ мой: приходите ко мнѣ сегодня въ шесть часовъ вечера. Жасента проведетъ васъ ко мнѣ, и мы наговоримся о нашей счастливой будущности. Да намъ и необходимо наговориться: вы, безъ всякаго сомнѣнія, уѣдете во Фландрію на войну, служить королю и стараться пріобрѣсти еще болѣе правъ на его расположеніе... Иначе вамъ, Габріэль, поступить нельзя. Я сама желаю, чтобъ вы ѣхали, хоть и люблю васъ. О, да, видитъ Богъ, люблю! Къ-чему теперь скрывать это? Приходите же; мнѣ хочется посмотрѣть, такъ ли вы счастливы, какъ ваша Діана."
-- Да, да, счастливъ! Тысячу разъ счастливъ! вскричалъ Габріэль, дочитавъ письмо.-- И чего не достаетъ теперь для полноты моего счастія?
-- Если не достаетъ чего, государь-графъ, то, конечно, не пріѣзда вашей старой кормилицы, произнесъ чей-то голосъ.