-- Вы приказываете, государь-графъ?.. Да я и сама вижу, что должна открыть вамъ свою тайну... Я поклялась передъ Богомъ, что стану хранить ее; но теперь Онъ самъ снимаетъ съ меня обѣтъ... Выслушайте же меня, государь-графъ: вы, конечно, должны любить Діану, но не такъ, какъ любите теперь... Вы должны любить ее братнею любовію...
-- Алоиза!...
-- Да, государь-графъ, братнею; потому-что, по всему вѣроятію, Діана... сестра ваша!
-- Моя сестра! вскричалъ Габріэль, быстро приподнявшись со стула.-- Сестра! повторилъ онъ въ ужасѣ.-- Но какимъ-образомъ дочь короля и госпожи де-Валентинуа можетъ быть моею сестрою?
-- Вамъ вѣдь извѣстно, государь-графъ, что Діана родилась въ маѣ 1539 года. Батюшка вашъ пропалъ безъ вѣсти въ январѣ того же года; и знаете ли, что тогда говорили о немъ? Тогда говорили, что его любила госпожа Діана де-Пуатье; что онъ былъ тутъ помѣхой дофину, нынѣшнему государю нашему, королю, и что именно отъ этого-то и сгибъ онъ. Теперь, извольте сличить время...
-- Творецъ небесный! вскричалъ Габріэль: -- Очень можетъ быть, прибавилъ. онъ потомъ, усиливаясь сохранить хоть тѣнь надежды:-- что г-жу Валентинуа подозрѣвали въ связи съ батюшкою; но кто докажетъ, что это подозрѣніе справедливо? Діана родилась пять мѣсяцовъ спустя послѣ смерти моего отца; но кто докажетъ, что Діана не дочь короля, который любитъ ее отцовскою любовью отца?
-- Король можетъ ошибиться точно такъ же, какъ могу ошибиться я, государь-графъ.-- Да я и не говорю вамъ утвердительно, что Діана сестра ваша. Я только предполагаю. Но умолчать объ этомъ я не могла передъ вами, Габріэль. Вы не соглашались отказаться отъ Діаны по одной моей просьбѣ. Теперь судьею привязанности вашей къ ней будетъ ваша совѣсть, а судьею вашей совѣсти -- Богъ.
-- О, вскричалъ Габріэль:-- это сомнѣніе въ тысячу разъ ужаснѣе самой очевидности! Боже мой, кто разрѣшитъ мнѣ его?
-- Тайну знали, государь-графъ, только два человѣка въ мірѣ, и только два человѣка могли бы вывести васъ изъ этого сомнѣнія: вашъ батюшка, да г-жа Валентинуа; но графа нѣтъ въ живыхъ, а г-жа Валентинуа навѣрное не сознается никогда, что она обманула короля, и что дочь ея -- не дочь короля.
-- Да, Алоиза, правда... И тутъ есть еще другое несчастіе: если я люблю не дочь отца моего, то все-таки люблю дочь убійцы моего отца! Вѣдь, безъ сомнѣнія, ему, королю Генриху II, обязанъ я смертію батюшки... Вѣдь, безъ сомнѣнія, онъ его убійца!