-- Это извѣстно единому Богу, отвѣчала Алоиза.
-- Боже мой! Боже мой! Всюду мракъ, всюду ужасъ и сомнѣніе! продолжалъ Габріэль.-- Но нѣтъ, прибавилъ онъ потомъ съ энергіей:-- нѣтъ, у меня достанетъ силы восторжествовать надъ отчаяніемъ., Я попытаюсь узнать истину. Пойду къ г-жѣ Валентинуа и буду на колѣняхъ просить, чтобъ она открыла мнѣ тайну. Она католичка, она набожна, и ея клятва несомнѣнно подтвердитъ мнѣ истину словъ ея. Я пойду къ Катеринѣ Медичи: ей, быть-можетъ, извѣстно что-нибудь; пойду къ Діанѣ: въ ея присутствіи я увижу, я пойму, какою любовью люблю эту женщину. Я пошелъ бы и на могилу отца моего, когда бы зналъ, гдѣ найдти ее, и онъ услышалъ бы мои заклинанія, онъ возсталъ бы изъ гроба, и вырвалъ бы изъ груди моей это невыразимо-тяжелое сомнѣніе!
-- Бѣдное, бѣдное діггя! прошептала Алоиза.-- Сколько мужества послѣ такого страшнаго удара!
-- Я не стану терять ни минуты, продолжалъ Габріэль съ какимъ-то лихорадочнымъ одушевленіемъ.-- Теперь ровно четыре часа: черезъ полчаса буду у г-жи Валентинуа; черезъ часъ -- у королевы; въ шесть часовъ -- у Діаны; и когда возвращусь домой, Алоиза, тайна, быть-можетъ, уже не будетъ тайною. До свиданія.
-- Не могу ли и я чѣмъ-нибудь помочь вамъ, государь-графъ, въ вашемъ страшномъ розъискѣ?
-- Ты можешь молиться Богу, Алоиза: молись ему.
-- Да, государь-графъ, да: за васъ и за Діану.
-- Молись и за короля, Алоиза, сказалъ Габріэль съ мрачнымъ видомъ.
И вслѣдъ за тѣмъ, онъ поспѣшно вышелъ изъ дома.