Діана де-Пуатье.
Конетабль Монморанси былъ еще у Діаны де-Пуатье и разговаривалъ съ нею. Тонъ его, какъ и всегда, былъ грубъ и повелителенъ; а она, напротивъ, отвѣчала ему ласково и кротко.
-- Э, mordieu! вѣдь она дочь ваша, говорилъ онъ Діанѣ: -- и вы имѣете надъ нею точно такія же права и власть, какъ король. Потребуйте, чтобъ она вышла за моего сына.
-- Но, мой другъ, отвѣчала Діана:-- я не вижу возможности...Я никогда не обращалась съ герцогиней ангулемской, какъ бы должно было обращаться матери съ дочерью; никогда не вмѣшивалась въ дѣла ея, хоть она, правда, сначала искала моего расположенія; герцогиня мнѣ точно чужая; мы даже видаемся очень-рѣдко: какъ же хотите вы, чтобъ я потребовала?.. И притомъ, ей удалось пріобрѣсти такое сильное вліяніе на короля, что оно едва-ли не перевѣшиваетъ мое вліяніе. Значитъ, исполнить ваше желаніе невозможно... или, по-крайней-мѣрѣ, очень-трудно... Не лучше ли отказаться вамъ отъ него, другъ мой? Мы можемъ наидти другую, болѣе выгодную партію для вашего сына. Что вы скажете, напримѣръ, о Маргаритѣ...
-- Сынъ мой спитъ не въ колыбели, а на кровати, возразилъ конетабль.-- Да и какую пользу можетъ принести нашей фамиліи дѣвочка, которая почти только-что вышла изъ пеленокъ? Госпожа де-Кастро имѣетъ, напротивъ того,-- какъ и сами вы замѣтили, -- большое вліяніе на короля; и вотъ почему именно я хочу женить на ней сына. Странно мнѣ только одно: дворянинъ, чуть ли не самаго древняго у насъ рода, соглашается жениться на незаконнорожденной, и тутъ еще выходятъ затрудненія, да помѣхи!.. Но, сударыня, скажу вамъ наотрѣзъ: вы не даромъ любовница короля, и я не даромъ вашъ любовникъ. Вы устройте... я хочу, чтобъ свадьба эта состоялась вопреки г-жѣ де-Кастро, вопреки ея обожателю, вопреки самому королю.
-- Другъ мой, сказала Діана де-Пуатье кротко: -- даю вамъ слово: я постараюсь, сдѣлаю все, что могу. Болѣе этого вы не можете отъ меня требовать... Ну, будьте же поласковѣе со мною, не говорите мнѣ такимъ сердитымъ тономъ... Какой вы несносный!..
И при этихъ словахъ, красавица прикоснулась своими розовыми губками къ сѣдой, жосткой бородѣ стараго конетабля...
Странна была эта привязанность королевской фаворитки къ старику, который обходился съ нею грубо и котораго предпочла она королю, еще красивому собою и молодому. Объяснить ее можетъ развѣ только безнравственность Діаны. Но какъ бы то ни было, а крутой нравъ конетабля нравился ей болѣе, чѣмъ нѣжность и учтивая предупредительность Генриха II. И хоть бы что-нибудь другое было особенно-привлекательное въ Монморанси: а то ровно ничего. Онъ былъ скупъ и корыстолюбивъ. Страшныя казни, которымъ подвергъ онъ Бордосцевъ за ихъ смуты, показали, что у него за сердце. Онъ былъ, правда, храбръ; но личная храбрость вещь обыкновенная во Франціи; притомъ, храбрость не доставила ему воинскихъ успѣховъ. Въ сраженіяхъ подъ Раванномъ и Мариньяномъ, гдѣ побѣдили Французы, Монморанси не отличился ничѣмъ замѣчательнымъ; подъ Бикокомъ, былъ изрубленъ почти весь его полкъ; а при Павіи -- его самого взяли въ плѣнъ. Наконецъ, въ сраженіи при Сен-Лоранѣ его разбили на голову. На гражданскомъ поприщѣ, онъ тоже не сдѣлалъ ничего хорошаго. Здѣсь дала ему ходъ просто милость Генриха II. Даже остроумія у него не было. И не смотря на все это, Діана де-Пуатье любила стараго конетабля и повиновалась ему, какъ невольница! Разгадывайте жь, послѣ этого, сердце женщины!
Почти вслѣдъ за тѣмъ, когда Діана поцаловала конетабля, послышался легкій ударъ въ дверь. Отвѣтомъ со стороны г-жи Валентинуа было дозволеніе войдти, и въ комнату вошелъ пажъ съ докладомъ, что виконтъ д'Эксме, по весьма-важной надобности, желаетъ видѣть герцогиню.
-- А, нашъ обожатель! Зачѣмъ это онъ изволилъ пожаловать къ намъ? Ужь не свататься ли за дочь вашу Діану?