На этотъ разъ, Діана приподнялась вполовину и открыла свои большіе глаза. Послѣднія слова молодаго человѣка изумили фаворитку, потому-что тайна была извѣстна только весьма-немногимъ, и она спросила не вовсе спокойно:
-- А развѣ у васъ есть несомнѣнныя доказательства этой любви?
-- Доказательствъ нѣтъ, отвѣчалъ Габріэль: -- но я знаю, я убѣжденъ вполнѣ, что графъ Монгомери былъ любимъ.
-- А! сказала Діана съ прежнею презрительною миною: -- вы только убѣждены... Ну, такъ я скажу вамъ, что вы и не ошибаетесь. Да, я любила графа Монгомери. Что жь изъ этого?
Габріэль, не зная ничего положительнаго, не вдругъ нашелся отвѣчать Фавориткѣ; однакожь, продолжалъ, помолчавъ нѣсколько времени:
-- Вы любили, герцогиня, Жака Монгомери, и, смѣю думать, не совсѣмъ равнодушны къ его памяти: вѣдь онъ погибъ не за кого-нибудь другаго, а за васъ. Итакъ, рѣшаюсь заклинать васъ его именемъ, -- именемъ человѣка любимаго вами и погибшаго за любовь къ вамъ, -- отвѣчать мнѣ на вопросъ, который, конечно, покажется вамъ очень-смѣлымъ, но который чрезвычайно для меня важенъ. Отъ вашего отвѣта, повторяю еще разъ, зависитъ все счастіе моей жизни; и если вамъ угодно будетъ не отказать мнѣ въ отвѣтѣ, я до гроба стану питать къ вамъ глубокую, безпредѣльную признательность, и до гроба буду самымъ преданнымъ изъ всѣхъ преданныхъ вамъ, герцогиня...
-- Что же это за вопросъ? спросила Діана.
-- Позвольте мнѣ произнести его на колѣняхъ, герцогиня, сказалъ Габріэль, дѣйствительно становясь на колѣни.
-- Герцогиня, продолжалъ онъ потомъ прерывающимся голосомъ: -- вы любили графа Монгомери въ 1538 году?
-- Быть-можетъ, отвѣчала фаворитка.-- Далѣе?