-- Графъ Монгомери пропалъ безъ вѣсти въ январѣ 1539 года, а госпожа де-Кастро родилась въ маѣ того же года.
-- Что жь изъ этого?
-- Къ этому-то обстоятельству, герцогиня, и относится тайна, которую прошу я здѣсь, у ногъ вашихъ, открыть мнѣ, продолжалъ Габріэль такъ тихо, что г-жа Валентинуа едва могла его слышать.-- Если вы откроете мнѣ ее, она умретъ въ моей груди: клянусь вамъ Искупителемъ нашимъ, котораго изображеніе вижу надъ вами. Да еслибъ я даже измѣнилъ своей клятвѣ, для васъ и тогда не можетъ произойдти ничего важнаго; вы скажете тогда, что я оклеветалъ васъ -- и вамъ повѣрятъ; вѣдь у меня не будетъ никакихъ доказательствъ... Скажите же, скажите Бога ради: Жакъ Монгомери отецъ г-жи де-Кастро?
-- Ну, сказала Діана захохотавъ: -- вопросъ вашъ, въ-самомъ-дѣлѣ, смѣлъ, и вы поступили очень-умно, что предложили мнѣ его послѣ такого длиннаго предисловія. Однакожь, не пугайтесь, виконтъ: я вовсе не сержусь на васъ. Меня, напротивъ, очень интересуютъ ваши разспросы. Вѣдь пришло же въ голову допытываться, чья дочь герцогиня ангулемская! Но зачѣмъ вамъ знать это, господинъ д'Эксме? Король считается отцомъ ея; чего же болѣе для вашего честолюбія, если вы честолюбивы? Или у васъ есть еще какія-нибудь другія причины?
-- Да, герцогиня; но умоляю васъ, не спрашивайте меня о нихъ.
-- Вотъ какъ! сказала Фаворитка: -- чужіе секреты вы хотите знать, а своихъ не сказываете. Разсчетъ не дуренъ!
Габріэль подошелъ къ налою, на которомъ стояло распятіе изъ слоновой кости и сказалъ г-жѣ Валентинуа:
-- Если вы поклянетесь мнѣ предъ этимъ распятіемъ, поклянетесь своимъ спасеніемъ въ будущей жизни, что никому не откроете моей тайны и не употребите ея во.зло, вы ее узнаете.
-- Такая страшная клятва!.. сказала Діана.
-- Я и требую ее именно потому-что она страшная. Вы набожны и не измѣните ей.