-- Не может быть! -- воскликнула г-жа Данглар. -- Из мести можно убить человека, но нельзя хладнокровно утопить ребенка!
-- Быть может, -- продолжал Вильфор, -- он снес его в Воспитательный дом?
-- Да, да, -- воскликнула баронесса, -- конечно, он там!
-- Я бросился в Воспитательный дом и узнал, что в эту самую ночь, на двадцатое сентября, у входа был положен ребенок; он был завернут в половину пеленки из тонкого полотна; пеленка, видимо, нарочно была разорвана так, что на этом куске остались половина баронской короны и буква Н.
-- Так и есть, -- воскликнула г-жа Данглар, -- все мое белье было помечено так; де Наргон был бароном, это мои инициалы. Слава богу! Мой ребенок не умер.
-- Нет, не умер.
-- И вы говорите это! Вы не боитесь, что я умру от радости? Где же он? Где мое дитя?
Вильфор пожал плечами.
-- Да разве я знаю! -- сказал он. -- Неужели вы думаете, что, если бы я знал, я бы заставил вас пройти через все эти волнения, как делают драматурги и романисты? Увы, я не знаю. За шесть месяцев до того за ребенком пришла какая-то женщина и принесла другую половину пеленки. Эта женщина представила все требуемые законом доказательства, и ей отдали ребенка.
-- Вы должны были узнать, кто эта женщина, разыскать ее.