-- Господь дал бы мне силу. А теперь все погибло.
-- Все?
-- Все. Заделайте отверстие как можно осторожнее, не ройте больше, ничего не делайте и ждите известий от меня.
-- Да кто вы?.. Скажите мне по крайней мере, кто вы?
-- Я... я -- номер двадцать седьмой.
-- Вы мне не доверяете? -- спросил Дантес.
Горький смех долетел до его ушей.
-- Я добрый христианин! -- вскричал он, инстинктивно почувствовав, что неведомый собеседник хочет покинуть его. -- И я клянусь богом, что я скорее дам себя убить, чем открою хоть тень правды вашим и моим палачам. Но ради самого неба не лишайте меня вашего присутствия, вашего голоса; или, клянусь вам, я размозжу себе голову о стену, ибо силы мои приходят к концу, и смерть моя ляжет на вашу совесть.
-- Сколько вам лет? Судя по голосу, вы молоды.
-- Я не знаю, сколько мне лет, потому что я потерял здесь счет времени. Знаю только, что, когда меня арестовали, двадцать восьмого февраля тысяча восемьсот пятнадцатого года, мне было неполных девятнадцать.