И взгляд аббата, становившийся все пристальнее, впился в омрачившееся лицо Кадрусса.
-- Один богатый англичанин, -- продолжал аббат, -- его товарищ по несчастью, выпущенный из тюрьмы при второй реставрации, обладал алмазом большой ценности. При выходе из тюрьмы он подарил этот алмаз Дантесу в благодарность за то, что во время его болезни тот ухаживал за ним, как за родным братом. Дантес, вместо того чтобы подкупить тюремщиков, которые, впрочем, могли бы взять награду, а потом выдать его, бережно хранил камень при себе на случай своего освобождения; если бы он вышел из тюрьмы, он сразу стал бы богачом, продав этот алмаз.
-- Так вы говорите, -- спросил Кадрусс, глаза которого разгорелись, -- что это был алмаз большой ценности?
-- Все в мире относительно, -- отвечал аббат. -- Для Эдмона это было богатство; его оценивали в пятьдесят тысяч франков.
-- Пятьдесят тысяч франков! -- вскричал Кадрусс. -- Так он был с грецкий орех, что ли?
-- Нет, поменьше, -- отвечал аббат, -- но вы сами можете об этом судить, потому что он со мною.
Глаза Кадрусса, казалось, шарили под платьем аббата, разыскивая камень.
Аббат вынул из кармана коробочку, обтянутую черной шагреневой кожей, раскрыл ее и показал изумленному Кадруссу сверкающий алмаз, вправленный в перстень чудесной работы.
-- И это стоит пятьдесят тысяч франков?
-- Без оправы, которая сама по себе довольно дорога, -- отвечал аббат.