Фернан, досадливо махнув рукой, встал из-за стола.
-- Пусть его, -- сказал Данглар, удерживая каталанца, -- он хоть пьян, а не так далек от истины. Разлука разделяет не хуже смерти; представьте себе, что между Дантесом и Мерседес выросла тюремная стена; она разлучит их точно так же, как могильный камень.
-- Да, но из тюрьмы выходят, -- сказал Кадрусс, который, напрягая остатки соображения, цеплялся за разговор, -- а когда человек выходит из тюрьмы и когда он зовется Эдмон Дантес, то он мстит.
-- Пусть! -- прошептал Фернан.
-- Притом же, -- заметил Кадрусс, -- за что сажать Дантеса в тюрьму? Он не украл, не убил, не зарезал...
-- Замолчи! -- прервал его Данглар.
-- Не желаю молчать! -- сказал Кадрусс. -- Я желаю, чтобы мне сказали, за что сажать Дантеса в тюрьму. Я люблю Дантеса. За твое здоровье, Дантес! -- И он осушил еще стакан вина.
Данглар посмотрел в окончательно посоловевшие глаза портного и, повернувшись к Фернану, сказал:
-- Теперь вы понимаете, что нет нужды убивать его?
-- Разумеется, не нужно, если только, как вы говорите, есть средство засадить Дантеса в тюрьму. Но где это средство?