-- А вот и матушка! -- воскликнул виконт.
И Монте-Кристо, быстро обернувшись, увидел на пороге гостиной г-жу де Морсер; она стояла в дверях, противоположных тем, в которые вошел ее муж, неподвижная и бледная; когда Монте-Кристо повернулся к ней, она опустила руку, которою почему-то опиралась на золоченый наличник двери. Она стояла там уже несколько секунд и слышала последние слова гостя.
Тот встал и низко поклонился графине, которая молча, церемонно ответила на его поклон.
-- Что с вами, графиня? -- спросил граф де Морсер. -- Вы нездоровы? Может быть, здесь слишком жарко?
-- Матушка, вам дурно? -- воскликнул виконт, бросаясь к Мерседес.
Она поблагодарила их улыбкой.
-- Нет, -- сказала она, -- просто меня взволновала встреча с графом. Ведь если бы не он, мы были бы теперь погружены в печаль и траур. Граф, -- продолжала она, подходя к нему с величием королевы, -- я обязана вам жизнью моего сына, и за это благодеяние я от всего сердца благословляю вас. Я счастлива, что могу наконец высказать вам свою благодарность.
Граф снова поклонился, еще ниже, чем в первый раз, и был еще бледнее, чем Мерседес.
-- Вы слишком великодушны, графиня, -- сказал он необычайно мягко и почтительно. -- Я ничего необыкновенного не сделал. Спасти человека, избавить отца от мучений, а женщину от слез -- вовсе не доброе дело, это человеческий долг.
-- Как счастлив мой сын, что у него такой друг, как вы, граф, -- с глубоким чувством ответила г-жа де Морсер. -- Я благодарю бога, что он так судил.