-- Я поймал его, мама, помнишь, -- сказал Эдуард, -- и вырвал у него из хвоста три пера.
-- Вы, сударыня, остались сидеть в виноградной беседке. Неужели вы не помните, что вы сидели на каменной скамье и, пока вашей дочери и сына, как я сказал, не было, довольно долго с кем-то разговаривали?
-- Да, правда, -- сказала г-жа де Вильфор, краснея, -- я припоминаю, это был человек в длинном шерстяном плаще... доктор, кажется.
-- Совершенно верно. Этот человек был я; я жил в этой гостинице уже недели две; я вылечил моего камердинера от лихорадки, а хозяина гостиницы от желтухи, так что меня принимали за знаменитого доктора. Мы довольно долго беседовали с вами на разные темы: о Перуджино, о Рафаэле, о нравах, о костюмах, о пресловутой аква-тофана, секретом которой, как вам говорили, еще владеет некто в Перудже.
-- Да, да, -- быстро и с некоторым беспокойством сказала г-жа Вильфор, -- я припоминаю.
-- Я уже подробно не помню ваших слов, -- продолжал совершенно спокойно граф, -- но я отлично помню, что, разделяя на мой счет всеобщее заблуждение, вы советовались со мной относительно здоровья мадемуазель де Вильфор.
-- Но вы ведь действительно были врачом, раз вы вылечили нескольких больных, -- сказала г-жа де Вильфор.
-- Мольер и Бомарше ответили бы вам, что это именно потому, что я им не был, -- не я вылечил своих больных, а просто они выздоровели; сам я могу только сказать вам, что я довольно основательно занимался химией и естественными науками, но лишь как любитель, вы понимаете...
В это время часы пробили шесть.
-- Уже шесть часов, -- сказала, по-видимому, очень взволнованная г-жа де Вильфор, -- может быть, вы пойдете узнать, Валентина, не желает ли ваш дедушка обедать?