-- Друзья мои! сказалъ наконецъ король: -- великодушна ваша преданность, благороденъ предпринимаемый вами подвигъ и въ настоящую минуту я болѣе горжусь именемъ вашего друга, нежели титуломъ короля Франціи. Не смотря на то, понимая лучше васъ свои личныя выгоды, я не принимаю пожертвованія, послѣдствія котораго могутъ быть славны для насъ всѣхъ, если вы побѣдите, но если вы падете, тогда я вполнѣ буду во власти враговъ моихъ. Повѣрьте мнѣ, Франція еще такъ-сильна, что можетъ сразиться съ анжуйскою провинціей. Я хорошо знаю моего брата, Гизовъ и лигу; мнѣ часто случалось усмирять болѣе горячихъ и недоступныхъ коней.
-- Но, ваше величество, вскричалъ Можиронъ: -- воинъ такимъ-образомъ разсуждать не можетъ; онъ не долженъ полагаться на слабость или неудачу непріятеля; тутъ дѣло идетъ о чести, о совѣсти, и храбрый человѣкъ долженъ дѣйствовать какъ умѣетъ, лишь бы дѣйствовалъ по убѣжденію.
-- Ошибаетесь, Можиронъ, сказалъ король:-- воинъ можетъ дѣйствовать, слѣпо повинуясь убѣжденію или высшей волѣ, но полководецъ долженъ разсуждать, мыслить.
-- Размышляйте же, ваше величество, и не мѣшайте намъ, простымъ воинамъ, дѣйствовать, сказалъ Шомбергъ: -- тѣмъ болѣе, что я ужасно счастливъ и не знаю неудачи.
-- Другъ, другъ! печально прервалъ его король: -- ты еще молодъ, тебѣ только двадцать лѣтъ, а я уже пожилъ на свѣтѣ.
-- Ваше величество, сказалъ Келюсъ:-- ваше милостивое расположеніе къ намъ только усиливаетъ нашу рѣшимость. Скажите же, когда можемъ мы сразиться съ Бюсси, Ливаро, Антраге и Риберакомъ?
-- Никогда! Слышите ли: никогда! Я строго запрещаю вамъ...
-- Простите, государь! сказалъ Келюсъ:-- вчера передъ обѣдомъ вызовъ и всѣ мѣры были приняты, и мы отъ своихъ словъ отказаться не можемъ.
-- Король имѣетъ право увольнять отъ даннаго обѣщанія! возразилъ Генрихъ:-- мнѣ стоитъ только сказать: "я хочу" или "я не хочу"! Вы всѣ въ моей власти. Прикажите сказать своимъ противникамъ, что я запретилъ вамъ принимать ихъ вызовъ подъ угрозой строжайшаго наказанія и повѣрьте, я сдержу слово... вѣчное изгнаніе...
-- Остановитесь, государь! сказалъ Келюсъ:-- вы имѣете право уволить насъ отъ даннаго слова, но васъ можетъ уволить только Богъ!.. Итакъ не клянитесь... мы охотно готовы подвергнуться вашему гнѣву и идти въ изгнаніе, потому-что дѣло наше правое и потому-что за границей никто не помѣшаетъ намъ встрѣтиться съ нашими противниками.