-- Справедливо, ваше величество, отвѣчалъ Крильйонъ: -- мосьё Шико стоитъ двухъ храбрыхъ дворянъ.
Шико не отвѣчалъ на зовъ короля, потому-что былъ занятъ отплатою долга герцогу майеннскому и исполнялъ это дѣло съ такимъ усердіемъ, что не слышалъ и не видѣлъ ничего, около него происходившаго.
Однако, когда герцогъ исчезъ, когда Горанфло лишился чувствъ, Шико услышалъ, что его звали, и узналъ голосъ короля.
-- Сюда! кричалъ онъ изъ всѣхъ силъ и стараясь посадить Горанфло: -- сюда, сюда!
Такъ-какъ онъ употреблялъ всѣ усилія, чтобъ поднять тучную массу, которую наконецъ ему удалось прислонить къ дереву, то Генриху показалось, что Шико кричалъ жалобнымъ голосомъ.
Между-тѣмъ, торжествующій Гасконецъ смотрѣлъ на собирателя милостыни, не зная, на что рѣшиться: предать ли измѣнника въ руки правосудія, или сжалиться надъ глупой бочкой.
Горанфло приходилъ мало-по-малу къ себя, и, не смотря на всю свою глупость, очень-хорошо понималъ, что ожидало его. Не открывая еще глазъ, онъ сдѣлалъ жалобную гримасу и потомъ открылъ глаза.
-- Мосьё Шико! произнесъ онъ.
-- А-га! сказалъ Гасконецъ: -- стало-быть, ты не умеръ еще?
-- Добрый, великодушный, благородный дворянинъ, г. де-Шико, продолжалъ Горанфло, съ трудомъ сложивъ руки на животѣ: -- не-уже-ли вы не сжалитесь надъ своимъ пріятелемъ? Не-уже-ли предадите въ руки гонителей вашего Горанфло?