-- Ваше высочество, сказалъ герцогъ де-Гизъ, обратившись къ тому, на котораго въ эту минуту было обращено общее вниманіе: -- мнѣ кажется, что воля Господа теперь несомнѣнна; такъ-какъ вы согласились присоединиться къ намъ, то наше дѣло должно быть правое. Позвольте же попросить ваше высочество поднять капюшонъ, чтобъ ваши приверженцы могли собственными глазами убѣдиться въ исполненіи даннаго имъ обѣщанія... обѣщанія столь лестнаго, что имъ трудно было повѣрить ему.
Таинственное лицо, къ которому обращался Генрихъ де-Гизъ, откинуло капюшонъ назадъ, и Шико, ожидавшій увидѣть подъ рясой какого-нибудь лотарингскаго неизвѣстнаго принца, съ изумленіемъ увидѣлъ лицо герцога анжуйскаго; оно было такъ блѣдно, что при синеватомъ свѣтѣ лампады казалось высѣченнымъ изъ мрамора.
-- Нашъ братецъ анжуйскій! подумалъ Шико: -- не-ужь-то онъ не перестанетъ играть чужими головами въ чужія короны?
-- Да здравствуетъ его высочество герцогъ анжуйскій! вскричали всѣ присутствующіе.
Франсуа поблѣднѣлъ болѣе прежняго.
-- Не бойтесь, ваше высочество, шепнулъ ему Генрихъ де-Гизъ: -- въ капеллѣ нѣтъ ни одного лишняго человѣка, а двери крѣпко заперты.
-- Разумѣется, подумалъ Шико.
-- Братья, сказалъ графъ де-Монсоро:-- его высочество желаетъ вамъ сказать нѣсколько словъ.
-- Пусть говоритъ, пусть говорить! вскричали остальные: -- мы слушаемъ.
Три лотарингскіе принца обратились къ герцогу анжуйскому и поклонились ему.