-- Однакожь вы должны оставить и на нашу долю нѣкоторыхъ, сказалъ д'Антрагъ.-- Я беру на себя Келюса.
-- Я Можирона, сказалъ Ливаро.
-- Я Шомберга, сказалъ Риберакъ.
-- Хорошо, хорошо! вскричалъ герцогъ: -- не забывайте, что у меня остается еще Бюсси, мой храбрый Бюсси, который возьметъ на свою долю нѣсколькихъ.
-- А мы? а мы? кричали другіе.
Граъъ де-Монсоро выступилъ впередъ.
-- А-га! оберъ-егермейстеръ пришелъ просить свою долю, проговорилъ Шико, который, видя, какой оборотъ принимали дѣла, уже не смѣялся.
Но онъ ошибался на-счетъ графа де-Монсоро.
-- Господа, сказалъ послѣдній:-- прошу позволенія сказать нѣсколько словъ. Мы люди смѣлые, рѣшительные, а между-тимъ боимся откровенно говорить другъ съ другомъ. Мы люди разсудительные, а между-тѣмъ останавливаемся на пустякахъ. Будьте же, господа, посмѣлѣе, порѣшительнѣе, пооткровеннѣе. Дѣло идетъ не о миньйонахъ короля Генриха и не о томъ, что мы не имѣемъ къ нему доступа...
-- О чемъ же? проговорилъ Шико, приставивъ къ уху руку, въ видѣ акустической трубы, чтобъ не проронить ни одного слова.