Пока Давидъ мучился въ предсмертныхъ конвульсіяхъ, Шико побѣжалъ къ кровати, поднялъ подушку, матрацъ и подъ нимъ нашелъ свернутый пергаментъ, котораго Давидъ, неожидавшій этой катастрофы, не думалъ прятать далѣе.
Въ то самое время, какъ онъ развертывалъ пергаментъ, чтобъ удостовѣриться, точно ли это была та бумага, которую онъ искалъ, Давидъ приподнялся съ яростію, но тотчасъ же опять упалъ, испустивъ послѣдній вздохъ.
Взоромъ, исполненнымъ радости и гордости, Шико смотрѣлъ на пергаментъ, привезенный изъ Авиньйона Пьеромъ де-Гонди.
Папскій легатъ, вѣрный политикѣ своего начальника, подписалъ на родословной слѣдующія слова:
Fiat ut voluit Deus: Deus jura hominum fecit.
-- Гм! сказала, Шико: -- не слишкомъ-то вѣжливо поступаютъ они съ моимъ королемъ.
Потомъ онъ спряталъ бумагу на груди, приподнялъ тѣло адвоката, положилъ его на кровать, обратилъ лицомъ къ стѣнѣ и, отворивъ дверь, позвалъ Горанфло.
Горанфло вошелъ.
-- Какъ вы блѣдны! вскричалъ онъ, взглянувъ на Шико.
-- Да, послѣднія минуты этого бѣдняги сильно растрогали меня.