-- Пропали мои четыре гугенота! вскричалъ Шико:-- жаль мнѣ ихъ, ventre de biche!
-- Я пришелъ просить ваше величество, продолжалъ герцогъ:-- назначить главу этимъ мильпонамъ блюстителей, этому святому союзу!
-- Вы кончили, кузенъ? спросилъ Генрихъ.
-- Кончилъ, ваше величество; вы видѣли, что я говорилъ прямо и откровенно.
Шико громко вздохнулъ, между-тѣмъ, какъ герцогъ анжуйскій, успокоившись, съ улыбкой глядѣлъ на лотарингскаго принца.
-- Что вы скажете на это, господа? спросилъ король, обращаясь къ присутствующимъ.
Шико, не говоря ни слова, взялъ шляпу и перчатки; потомъ, схвативъ за хвостъ львиную кожу, лежавшую у ногъ короля, утащилъ ее въ уголъ комцаты и растянулся на ней.
-- Что ты дѣлаешь, Шико? спросилъ король.
-- Государь, отвѣчалъ онъ: -- говорятъ, утро вечера мудренѣе. Отъ-чего это говорятъ? отъ-того, что, когда человѣкъ выспится, то становится умнѣе. Я высплюсь; а завтра утромъ дамъ отвѣтъ моему кузену де-Гизу.
И онъ потянулся.