-- Нѣтъ, милая, успокойся, отвѣчалъ Генрихъ: -- можетъ ли мнѣ быть дурно съ тобою?
-- По-истинѣ, ваше величество, сказалъ д'Обинье:-- я не знаю, зачѣмъ вы называетесь Генрихомъ-Наваррскимъ, а не Ронсаромъ или Клеманомъ Маро. Cordioux! мнѣ удивительно, отъ-чего вы не живете въ ладахъ съ королевой Марго? Вы, кажется, оба порядочно расположены къ поэзіи?
-- Ахъ, д'Обинье! ради Бога, не говори мнѣ о женъ. Какъ-разъ накличешь бѣду, ventre-saint-gris! Она, чего-добраго, сама сюда явится!
-- Вы, вѣрно, забыли, что она въ Наваррѣ? сказалъ д'Обинье.
-- Ventre-saint-gris! Вѣдь и я въ Наваррѣ, или, по-крайней-мѣрѣ, всѣ думаютъ, что я тамъ. Послушай, Агриппа, ты напугалъ меня; садись и ѣдемъ.
-- Нѣтъ, не сяду, отвѣчалъ д'Обинье:-- поѣзжайте, я пойду за вами; я буду мѣшать вамъ, или, лучше-сказать, вы будете мѣшать мнѣ въ каретѣ.
-- Такъ запри же дверцы, беарнскій медвѣдь, и дѣлай что хочешь! сказалъ Генрихъ.
Потомъ, обратившись къ кучеру, онъ прибавилъ:
-- Навареннъ, ты знаешь куда ѣхать?
Карета медленно тронулась съ мѣста; д'Обиньё послѣдовалъ за нею, ворча на друга, но заботясь о безопасности короля.