-- Не-уже-ли ты думаешь, что можно безнаказанно рѣзать, жечь, вѣшать такихъ людей, какъ Бюсси, Антраге, Ливаро, Риберакъ? Не-уже-ли ты думаешь, что смерть ихъ не искупится потоками крови?
-- Все равно! Они будутъ убиты.
-- Да, конечно; но удастся ли вамъ убить ихъ? Покажи мнѣ трупы ихъ и, клянусь Пресвятою Дѣвою, я скажу, что ты прекрасно поступилъ. Но ихъ не убьютъ; попытка твоя заставитъ ихъ поднять знамя возмущенія; ты самъ вложишь имъ въ руки мечъ, который они никогда не захотѣли бы обнажить для малодушнаго Франсуа; въ этомъ же случаѣ, они будутъ защищать собственную жизнь, и Франція подымется -- только не за, а противъ тебя!..
-- Но если я не захочу мстить, то всѣ назовутъ меня трусомъ! вскричалъ Генрихъ.
-- Обвинялъ ли меня кто-нибудь въ трусости? спросила Катерина, насупивъ брови и стиснувъ зубы.
-- Однакожь, Анжуйцы заслужили наказаніе.
-- За что?
-- За помощь, поданную Франсуа.
-- А кто тебѣ сказалъ, что они подали ему помощь?
-- Но кто же? Кто, кромѣ друзей моего брата?